себя плохо. Убийц, насильников, садистов, предлагаю сразу казнить без суда и следствия.
— Ого. Невероятная хладнокровность для… — удивился Барбоскин и осёкся на полуслове.
— Не смотрите на то, что мне двенадцать лет. Я успел многое повидать и многому научиться.
— Никто из нас и не считает вас ребёнком. Ребёнок не смог бы справиться с магическими артефактами, а то, что вы владеете в своём возрасте двумя стихиями…
— Вообще-то четырьмя. Но это не имеет отношения к делу, — поправил я Барбоскина.
Взгляды гвардейцев изменились. Сперва они смотрели на меня с благодарностью и снисхождением. Мол, ребёнок. Да, отважный. Да, спас из плена. Но всё же — ребёнок. Сейчас же они начали осознавать, с кем имеют дело. Я изучил их доминанты и знаю, что только у Барбоскина есть предрасположенность к двум стихиям. Остальные же одарены лишь одной. Отсюда и такая реакция.
— Вернёмся к делу. В Ленске осталось около восьмидесяти бойцов, подконтрольных Барсу. Но многие из них недовольны своим лидером. Поэтому я предлагаю загрузиться в вездеходы и поздней ночью въехать в Ленск. Бодрствовать будут лишь дозорные. Но таковых будет человек двадцать. Остальные, как всегда, напьются и уснут до утра. Этим мы и воспользуемся. Обезоружим дозорных, после чего прикончим Барса. Без лидера банда распадётся, и многие решат сложить оружие. Что скажете?
Барбоскин покосился на гору оружия, лежащую в дальнем углу кухни, и кивнул.
— Отличный план. Но моим людям требуется отдых. Разлом съел слишком много сил, — несколько смущенно сказал он. Видать, стыдился того, что из-за своей слабости не может здесь и сейчас помочь людям, которых клялся защищать ценой собственной жизни.
— Тимофей Евстафьевич, а мы никуда и не спешим. Отдыхайте, зализывайте раны, подбирайте снаряжение. В конце концов, снимите с пленников нормальную одежду и заберите её себе.
— Благодарю, — кивнул Барбоскин. — Позвольте один вопрос?
— Можно даже два, — кивнул я.
— Что вы планируете делать с Ленском после его освобождения? — Тимофей Евстафьевич уставился на меня, как будто от того, что я скажу, зависело наше дальнейшее сотрудничество.
— Да ничего особенного. Отстрою поселение и буду его защищать. Но вы же понимаете, что силами пяти мальчишек Ленск не отстоять. Мне потребуется помощь.
— Сделаем всё от нас зависящее! — рявкнул Тимофей Евстафьевич, поднялся из-за стола, после чего отдал честь, его люди поступили точно так же.
— Вольно, — усмехнулся я, спрыгивая на пол. — Восстанавливайте силы.
Пока мы разговаривали, вокруг суетились ребята. Серый и Артём чистили картошку, Леший притащил две трёхлитровые банки с помидорами. Макар топил сало в сковородах, готовясь наполнить кухню жирнющим ароматом жаренной картохи. Чтобы не травить душу и не брызгать слюной, я направился в амбар.
Ещё на подходе к зданию я услышал многоголосое мычание. Разломщики дёргались, сучили руками и ногами, пытаясь освободиться от пут. Но на этот раз мы связали их так, что при всём желании не сможем развязать. Придётся узлы разрезать. Рты, само собой, заткнули кляпами. А то вдруг разорутся и привлекут тварей? Нет, нам такая радость и даром не нужна.
Среди пленных я отыскал Санёчка и похлопал его по щекам. Открыв глаза, он заметался из стороны в сторону, пытаясь понять, где находится. Улыбнувшись, я вытащил кляп из его пасти.
— В-вы чё творите? Скоты! А ну ра-развяжите меня! Бы-быстро, блин! Г-где Фрол?
— Фрол танцует рок-н-ролл, — усмехнулся я. Да, в этом мире подобной музыки, скорее всего, нет, но рифма напросилась сама собой. — Всё, Саша. Кончились деньки вашего правления. Теперь…
— Придурки малолетние! Вам конец. Ты что, не понимаешь своей башкой безмозглой? Барс вам этого не простит! — перешел на угрозы Санёчек, хотя сам дрожал, как осиновый лист. Впрочем, дрожать он мог и от мороза.
— Саша, прими новую реальность. Скоро Барс сдохнет, а Ленск и его жители обретут свободу. Если хочешь выжить, то помоги нам выманить из города как можно больше бойцов. Окажешься полезным? Будешь жить, — холодным тоном произнёс я и похлопал его по опухшей щеке. — Я понимаю. Ты нормальный парень и не знал, что Барс с помощью иллюзии изменил облик гвардейцев. Поэтому ты и обращался с ними, как с животными. Но никто из гвардейцев на тебя зла не держит. Вызови по рации подкрепление — и тогда всё будет у тебя хорошо.
— Я-я что дурак, по-твоему? З-знаешь, что со мной Б-барс сделает если у-узнает? — испуганно спросил Санёчек.
— Я знаю, что с тобой сделают гвардейцы, если ты откажешься нам помочь, — коротко ответил я, услышав, что дверь кухни отворилась.
В амбар вошел Барбоскин в сопровождении двух гвардейцев. Первого гвардейца звали Борис, левой руки нет по локоть, хромает на правую ногу. Второго звали Иван. Синяки под глазами, отрезана мочка уха, уродливый шрам над губой. Увидев их, разломщики тут же напряглись и стали ещё активнее пытаться освободиться.
— Тимофей Евстафьевич, можете приступать к наказанию, — кивнул я и направился к стене амбара.
— Вот этот пытал нашего капитана, — прорычал Барбоскин, указав пальцем на лежащего на полу разломщика. — Вздёрнуть.
Борис потянулся к мане. Из земли пробился зелёный росток. Он пополз вверх, перекинулся через стальное перекрытие амбара, обхватил шею разломщика и вздёрнул его над землёй. Пленник трепыхался до тех пор, пока лицо не посинело, а глаза не закатились.
— Насильник, — сказал Барбоскин и ткнул пальцем в следующего. — Убийца. — Вынес ещё один приговор.
Всё новые и новые лозы появлялись из земли, опутывали шеи преступников, отправляя их в последний путь. С каждой секундой в амбаре становилось всё тише. Мычания затихали. Санёчек же в ужасе наблюдал за происходящим и, кажется, молился. Он просил бога, чтобы очередной росток, возникший из земли, не прикоснулся к его шее.
Спустя десять минут в амбаре осталось пятнадцать человек. Среди которых были и я, Барбоскин, Борис, Иван, Петрович и Санёчек, а также Фрол с восемью уголовниками, трясущимися от страха. Судя по запаху, многие из них наложили в штаны. А может, это так смердит от повешенных? Покойники раскачивались из стороны в сторону, а лозы поскрипывали от трения о балку. Жуткое зрелище. Я подошел к Санёчку и склонился над ним.
— В народе говорят: «Ещё не выросло то дерево, из которого сделают твой гроб.» В твоём же случае гроб и не потребуется, ведь есть кое-что получше. Виселица. — Я хищно улыбнулся и мощным рывком поставил Сашу на ноги. — Решайся. У тебя пять секунд.
— В-вы не понимаете. Барс, он… — затараторил Санёчек.
— Пять, — равнодушно сказал я.
Гвардейцы стояли рядом и выглядели чертовски грозно. В один момент Сашка так побледнел, что едва не потерял сознание.
— Да подождите! Дайте мне сказать! —
