сознание подобно откровению: служить Молоху — счастье, быть его рабом — наслаждение, разделить его величие — смысл жизни!
Глава 10
Король Мирон умирал. Трагедия случилась внезапно — как и всё, что меняет историю и ведёт к событиям, удостаивающимся места в летописях, преданиях и легендах. Никто не знал, какой недуг поразил монарха Малдонии, и личный лекарь Его Величества из последних сил старался не говорить прямо об очевидном и неизбежном: Мирону оставались считаные дни.
Денно и нощно у дверей лежавшего в беспамятстве монарха дежурила стража из числа личной гвардии короля. Только принц Мархак, первый советник лорд Виль и лекарь могли навещать его беспрепятственно. Остальным требовались верительные грамоты, подписанные принцем.
Мархак сидел возле постели отца, задумчиво оперев голову на ладонь. Пора было подумать о коронации — трон не должен пустовать ни единого мига. Особенно теперь, когда Железный Герцог стал настоящим героем Малдонии. Этого чужеземного выскочку следовало бы выслать из страны или вообще прикончить, что и пытался сделать в своё время принц, подослав к нему убийц — словно чувствовал, что ему ещё придётся столкнуться с этим человеком. Тогда ничего не вышло, но это не значит, что нужно смириться и терпеть его присутствие, которое становится просто опасным.
И теперь Мархак исподлобья глядел на сидевшего неподалёку лорда Виля, пытаясь понять, на чьей стороне этот маленький человечек с неуловимым взглядом и непроницаемым лицом. Ему требовалось обсудить с кем-нибудь создавшееся положение, но мог ли он доверять хоть одному человеку в этом большом неприветливом дворце? Принц Мархак пошевелился, переменил позу и обвёл глазами спальню. Плотные шторы закрывали высокое окно, на стенах висели потемневшие от времени шпалеры. Всё, казалось, дышало смертью и тлением. Запах лекарств, стоявших тут же, на низеньком столике, усиливал ощущение безысходности и обречённости.
Да, он должен стать королём и взойти на трон законным порядком. Герцога Эла нельзя казнить, но можно отправить в одну из дальних крепостей и приказать надёжным людям присматривать за ним. Кто знает, может, честолюбивый полководец, оскорблённый подобным жестом, покинет Малдонию? Но в голове вертелась и другая мысль: что, если Эл не захочет покориться и прозябать в глуши, а вместо этого решится на мятеж? Пойдёт ли за ним армия, поднимет ли народ руку на законного наследника трона? Мархак не знал ответа на эти вопросы и оттого сильнее сжимал руки и нервно кусал губы.
Наконец, накануне смерти короля он решил отправить Железного Герцога в замок на границе с Казантаром — отдалённым государством на северо-востоке Малдонии. Вызвав писца, он продиктовал ему приказ, но потом выхватил бумагу, пробежал глазами, яростно скомкал и бросил.
— После! — раздражённо крикнул он, отпуская писца жестом и жалея, что поведал свой план первому встречному.
Теперь, конечно, весть о почётном изгнании дойдёт до герцога Эла. У принца промелькнула мысль приказать стражникам догнать писца и посадить в темницу до тех пор, пока не настанет время вручить герцогу приказ о новом назначении, но затем махнул рукой и опустился в глубокое кресло. Ему было ясно, что авторитет Железного Герцога слишком силён, чтобы противостоять ему в открытую. Нет, здесь следовало вести тонкую игру. Для начала неплохо бы подделать несколько документов, свидетельствующих о связи полководца с вампирами (а в этом Мархак не сомневался), и придать их гласности. А затем… можно организовать процесс по обвинению в государственной измене. Это всегда несложно подстроить, а оправдаться слишком трудно. Потом — публичная казнь. Или наоборот, сделать всё тихо, без лишней огласки, чтобы не вызывать в народе недовольства — реакция черни бывает порой непредсказуема. Принц Мархак задумался, перебирая на груди тяжёлые золотые цепи.
Глава 11
Величественная процессия двигалась по затянутым чёрными тканями улицам Ялгаада. Толпы народа заполнили каждый фут мостовой и площадей, горожане стояли и сидели на крышах, высовывались из окон. Их лица были печальны, многие плакали. Голоса сливались с воем труб и фанфар, бряцаньем оружия и хрипом лошадей. Хоронили короля Мирона, короля-освободителя.
Большой гроб, формой повторявший фигуру и лицо монарха, везли на колеснице, запряжённой четвёркой волов, чьи рога по случаю торжества были покрыты позолотой и украшены бронзовыми кольцами. По обе стороны гроба шагали гвардейцы, облачённые в траурные одежды. Они несли на плечах обнажённые мечи, непокрытые головы были склонены в знак скорби. Ветер трепал их длинные волосы.
За ними следовал окружённый свитой принц Мархак. Лицо его не выражало ничего, как если бы происходящее не имело к нему никакого отношения. Далее тянулись ближайшие придворные, в том числе, герцог Эл, возвышавшийся надо всеми подобно скале. Изредка принцу хотелось обернуться и взглянуть в ненавистное лицо полководца, чтобы попытаться прочесть мысли своего соперника (а именно так и следовало расценивать на данный момент народного героя), но он понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Во-первых, будет нарушен этикет, а во-вторых, так он выдаст Железному Герцогу свою неуверенность.
«В конце концов, — думал принц, — что он может сделать? Коронация назначена на послезавтра, сейчас же я считаюсь регентом, так что власть в моих руках. Армия не пойдёт без причины на военный переворот, не поднимет руку на законного наследника. Но у проклятого герцога есть время. Два дня — это немало для столь энергичного человека, как он. Нужно сегодня же обезвредить его, выслать из столицы. Показать, у кого власть! А потом сфабриковать обвинение в измене, найти доказательства — всё это не займёт много времени».
* * *
После похорон Эл сидел в своей комнате и перечитывал список возможных претендентов на трон. Он помнил о предложении лорда Виля и не переставал думать о том, кого аристократы хотят посадить на место Мирона. Конечно, для Малдонии было бы лучше, чтобы к власти пришёл законный правитель, Мархак, но у Железного Герцога имелись свои планы на королевство. У него было одно дело, для которого требовалась армия, и он уже почти получил то, что хотел.
Раздался стук в дверь.
— Вам послание из дворца, мой господин, — вошедший слуга почтительно склонился, протягивая Элу запечатанный красным сургучом свиток.
— Только что принесли?
— Да, мой господин. Королевский гонец.
Эл ломал печать и быстро пробежал глазами написанное. Принц Мархак приглашал его на поздний ужин, чтобы обсудить некие «дела чрезвычайной важности».
— Что-то он быстро… — пробормотал Эл. — Мог бы потерпеть до коронации. Что ж… — взглянув на слугу, он жестом отпустил его.
Когда дверь
