Капитан же слегка поморщила свой чуть красноватый от загара, точеный носик и поспешила "отставить" свою шутку, которая явно была воспринята без должной легкости и чувства юмора.
- Да нет, конечно. Я шучу. На самом деле он проворовался, и я просто выгнала его. С позором.
- Ах, вот оно что... Как хорошо. То есть плохо, что у вас в команде был вор... Но хорошо, что вы не бросили его за борт. Хотя могли. Вы так...великодушны.
Лауритц почувствовал, что вот-вот перестанет бледнеть и начнет краснеть, что еще хуже. И ему стало так обидно, так досадно за то, что он такой нелепый шут, и сам себе все портит... Он был бы готов сейчас сквозь палубу провалиться, если бы это не было чревато порчей столь прекрасного корабля. Но Гайде наградила его попытки быть благовоспитанным снисходительной полуулыбкой.
- Ну, раз уж мой ответ вас так порадовал, то удовлетворите и вы мое любопытство. Ваша отповедь на следующий вопрос никак не повлияет на мое решение... Разве что вы меня совсем уж удивите. А какого черта вы, простите меня, вообще поперлись в судовые врачи? Я не слишком много понимаю в медицинской науке, но у вас ведь, кажется, практически безупречное образование. С таким дипломом вам не должно было составить труда устроиться на "сухопутную" работу, и я уверена, что вам бы тогда точно не пришлось испытывать никаких затруднений.
Зрит в корень, умная женщина... Ведь это действительно выглядело странным и необычным прецедентом - человек, способный получить пресловутое блюдечко с золотой каемочкой, сознательно предпочел простую глиняную плошку, которую еще нужно постараться в руках удержать... Уж нет ли за этим какого скрытого умысла? Иначе сидел бы себе в каком-нибудь крупном городском госпитале, или ходил бы по домам к многочисленным, щедрым на благодарность пациентам... Или даже занимался бы научной работой и параллельно обучал бы подрастающее поколение будущих юных лекарей - чем не жизнь для хорошего человека? Так и правда, с какого, спрашивается, черта?..
- Знаете, мадам капитан... Я всегда был, как вы изволили выразиться, "вумным" и не считаю это ни своим недостатком, ни великим достоинством. Я всегда много читал. И восхищался подвигами вымышленных персонажей и настоящих героев, путешественников, первооткрывателей... И в том возрасте, когда люди как раз уже начинают потихоньку бросать подобные "глупости" и браться за ум, во мне наоборот взыграла жажда Приключений. Ребячество, скажете вы?.. - но девушка не собиралась говорить ни это, ни что-либо подобное. Она сейчас вся обратилась в слух и внимала без тени насмешки на лице. - Я без труда, со своим-то дипломом, утроился судовым врачом, потому что эта должность казалась мне на тот момент лучшим переплетением путешествий, острых ощущений и моих профессиональных навыков. Честно скажу, поначалу мне не особо понравилось. Я был разочарован... Но потом так неожиданно втянулся. Мадам Гайде, вы можете мне верить, а можете - нет, но я точно понял, что море - это моё. Даже с изрядно подпорченным послужным списком я мог найти какую-нибудь более-менее приличную работу... Но я не хотел "какую-нибудь", я хотел снова служить на корабле. Я понял, что просто задыхаюсь на суше. Это все равно, что держать летучую рыбу в аквариуме... Или чайку - в клетке... Извините, если пригрузил вас ненужной информацией.
- Я закурю, если вы не против, - резко попросилась Шивилла и, не дожидаясь ответа, который, в принципе, мог бы оказаться и отрицательным, достала трубку и кисет с табаком. На несколько минут в каюте воцарилось молчание, а затем в воздухе, уже наполненном очень тонким ароматом заморских пряностей и благовоний, распространился крепкий табачный дым. Капитан, видимо, не ожидала от этого молодого представителя интеллектуальной элиты столь внезапного задушевного излияния, и ей было необходимо переварить услышанное.
- Нет, вы не сказали ничего лишнего, спасибо за исчерпывающий ответ, - наконец вынесла она миролюбивый вердикт, - Доктор... А не подскажете ли мне, который час?
- Простите, не подскажу, - потупился врач. - Боюсь, у меня нет часов.
- Нет часов? Вот оно что...
В географической локации, именуемой "современным цивилизованным миром" появляться на людях без часов считалось если не позорным, то, как минимум, неприличным. В любой мало-мальски состоятельной семье часы были обязательным подарком к совершеннолетию, уважающие себя родители иногда начинали за несколько лет откладывать деньги на тикающего спутника для своего чада. Этот затейливый механизм был универсальным даром в честь самых знаменательных событий, показателем социального статуса и способом самовыражения. А тот, у кого не имелось хотя бы одних часиков, заслуженно считался нищим (вот тут могли подать недовольный голос и нищие, совсем не лишенные сего блага цивилизации).
Гайде задумчиво извлекла из одного из своих многочисленных кармашков изящные золотые часики, выполненные в виде раковины аммонита, инкрустированной немаленьким изумрудом в центре закрученной спирали.
- Сейчас без четверти десять, - проговорила она, сверившись с циферблатом, - округлим до десяти. Запомните это время.
- Запомню... - пробормотал Ларри, но так и не понял, зачем. Он не был доволен собой и считал, что собеседование подошло к своему логическому завершению далеко не лучшим образом. Язык его - его враг, как всегда, наговорил каких-то неуместных глупостей... Молодой человек сейчас чувствовал себя школяром, провалившим экзамен, и встал из-за стола, готовый самостоятельно выйти вон с поднятой головой, пока его не выгнали с позором. Но капитан Гайде в очередной раз за сегодня удивила его, на этот раз кое-чем приятным...
- Идите-идите... Только не задерживайтесь. "Сколопендра" снимается с якоря завтра, с первыми лучами солнца, а это значит, что мы не собираемся сидеть здесь и дожидаться вас до самого рассвета.
- Не понял, мадам?.. Я что, принят на работу?
- Какой же вы непонятливый, доктор Траинен! И чему вас только в этих ваших университетах учат... Конечно, приняты! Все эти бумажки, - девушка вернула врачу его документы, - ничего не значат, они не вылечат моих ребят в случае необходимости. А вылечите ли вы - это мы и посмотрим. На испытательном сроке...
Из запертого ящика стола Шивилла Гайде извлекла список экипажа. Этот документ только назывался "списком", на самом же деле он представлял собой большой круг, как поднос из плотного пергамента, по периметру которого были закреплены карточки с данными каждого члена команды "Золотой сколопендры". Как эдакая гигантская ромашка, только на ней никто не будет играть в "любит-не любит". Круглая форма списка должна была символизировать то, что каждый моряк на судне равен пред законом и заслуживает равного уважения. Хотя, на самом деле, она произошла от старинных пиратских списков, составленных так, чтобы при обыске на корабле, буде таковому случиться, невозможно было найти главных и крайних в команде... Один из чистых "лепестков" был уже заготовлен для нового судового врача. И Лауритц не без удовольствия вписал в него свое имя и оставил отпечаток пальца после того, как капитан сама заполнила остальные необходимые пункты.
