на мне на короткие два удара сердца.
Я отчетливо уловила угрозу в его глазах, только пока неясную. Хард отвел взгляд и напряжение немного сошло, но вот неприятная тревога никуда не делась. Чего это он? Вроде ни разу мы с ним не пересеклись, кроме того проклятого коридора.
Или его тот случай чем-то зацепил. Мдаа… Не хотелось бы мне становится объектом внимания Харда Зартона. Ни в хорошем, ни в каком другом смысле. Опасно просто и то и другое.
А сама я, противореча своим же мыслям не могла от него взгляд отвести.
Завороженно следила за грациозным хищником, приближающимся к нам.
Я выросла с боевыми рихтами. Меня отдельно учили определять уровень противника по едва уловимым деталям — на эсминце, когда ко мне уже начали относиться всерьёз, и тренировать начали, как рихта, без скидок на моё слабое тело полукровки и женский пол.
Поэтому я легко видела в Харде Зартоне идеально прокаченного бойца.
Глубокий космос, хорош, как же хорош… И крайне, до предела опасен.
И он теперь командир нашей группы на этот интенсив. Рехнуться можно.
Все смотрели на него. И я могла смотреть, не скрываясь. Рассматривать. Оценивать…
Гибкий мощный хвост Харда качнулся и принял неподвижный изгиб за спиной. Я стояла сбоку, поэтому хорошо было видно.
Даже подавила остро вспыхнувшую зависть. Идеальная хвостовая стойка, мне такого миллиметража никогда не достичь. Долго себе ставила, потом забила. На эсминце ею владели далеко не у все, хотя все хотели — крайне эффективно. Из этой позиции легче и быстрее всего атаковать в абсолютно любом направлении.
Длинные сильные пальцы Харда чуть сгибались и разгибались один за другим — странная привычка бойца, предпочитающего рукопашку. Судя по тому, как он держал при этом корпус — с идеальным балансом — просто машина убийства.
Хотя, одного взгляда на Харда было достаточно, чтобы забить на детали.
Всё считывалось разом, комплексом.
Потому что весь комплекс этого поджарого мускулистого великолепия, с внушительным ростом и с соответствующим размахом плеч, выглядел, двигался, даже дышал — убийственно.
Я подняла взгляд на его лицо. Бесстрастное. Даже каменное.
Холодные глаза. Мрачный оценивающий взгляд. Решительно поджатые губы.
На губах я почему-то залипла — красивый и жёсткий рисунок.
Да и сам он красивый… очень. Такой грубой, резкой мужской красотой, залипнуть надолго можно. Там в темном коридоре не успела хорошо рассмотреть. Зато сейчас…
Выдохнула сквозь зубы и опустила глаза.
Некогда мне залипать. Да и не к чему.
Я уже не залипаю на рихтов. Давно себя отучила.
— Команда 1-КА, — резким, сильным и низким голосом произнёс Хард. — Я Хард Зартон. Ваш командир на этот интенсив.
Эта фраза расчертила нашу жизнь на до и после.
Хотя не знаю, как насчёт «нашу». За себя буду говорить.
Мою жизнь располовинила. Но это я только потом осознала.
Пока что мы рассматривали нового командира. Дружно отозвались стандартным воинским приветствием.
Потом последовал короткий приказ нашего командира отдыхать до завтра, а завтра в полной выкладке на полигон Р-2.
Для проверки нашей боеготовности, как он добавил, слегка усмехнувшись.
Его взгляд при этом чуть задержался на мне. Но, скорее всего, мне это показалось.
Глава 8. Полигон
Кажется, я сейчас умру.
Нет, не сейчас. Вот до того синего холма доплетусь. Именно на нём буду умирать.
Пока не время.
Умирать я буду потом. Но обязательно. Сразу после того как проползу под канатами, а потом залезу по верёвке на вертикальную стену в пять метров высотой.
Я рухнула в грязь, преодолевая боль в натруженных мышцах и поползла, прижимая хвост к бедру. Это было необходимо. Он рвался материться на рихтовом, несмотря на свои короткие размеры.
Это вон самцы пусть не сдерживаются. Впрочем, они и не сдерживаются, явно высказывая изгибами хвостов всё, что они думают о своём командире в целом, и об его умственных способностях в частности.
Мне нельзя. Не хочу, чтобы надо мной смеялись.
Я хорошо выучила хвостовой язык, несмотря на размеры моего хвоста. Хорошая знакомая моих родителей, Рания Грил научила. Она чистокровный рихт, её хвост стал коротким из-за ранения. Но она подстроилась и переучила его даже под такую длину, и мне объяснила принцип.
Поэтому изъяснялась я на хвостовом языке очень даже понятно. Но надо мной всё равно посмеивались, когда я хвостом жестикулировала.
Папа говорил, что будто ребенка маленького жесты разбирает. Изгибы хвоста не резкие и хлесткие, а очень плавные, мягкие… Потому что мне приходилось сильно напрягаться, чтобы понятно и правильно все показывать.
Поэтому я не буду материться хвостом, как остальные. Нет. Я не позволю насмехаться над собой!
Я держала хвост идеально неподвижным. Что не мешало мне выстраивать в голове матерные конструкции одна другой длиннее. Наслушалась и насмотрелась на эсминце. Могу и сама так красиво загнуть, что окосеют все.
Гадский Хард! Командир, мать его так! Кто же в первый день устраивает подобное?
Да у него же вся команда два дня будет недееспособна!
Интересно, какой он нам уровень сложности врубил?
Наш интенсив проходит на базе академии космодесанта. Здесь для тренировок специально построены полигоны с динамичной настройкой сложности.
То есть можно устраивать как лёгкую прогулку, так и адовую жестяную жесть, так что самые крутые взвоют.
Капитан Мрак на родном эсминце как-то заказал для своей команды максимальный уровень сложности на таком полигоне. Мои мама и папа там были. Очень не любят про это вспоминать.
Думаю, у Харда всё же хватает мозгов не включать нам максималку, мы бы тут точно сдохли. Но сложность явно выше обычных значений. И даже выше повышенных…
Выше повышенных — так и крутилось в голове, пока я бросала своё тело вверх, и заставляла его карабкаться на отвесную пятиметровую стену.
Это я ща стану повышенная. Или повешанная. Потому что вешаюсь, натурально вешаюсь от этого всего.
Рывок. Ещё.
