он. – И не забывайте – у всех у нас есть какие-то проблемы. У всех. Даже у доктора Эбке – уверен, у него тоже есть свои проблемы.
Генриетта заинтересованно встрепенулась.
– И в самом деле, – сказала она. И, повернувшись к доктору, спросила: – Какие же у вас проблемы, доктор Эбке? Как думаете, можем мы поговорить об этом?
Время летело быстро, и не успели они оглянуться, как было уже пять; встреча была окончена. Ульф проводил Эббу до стоянки, где они еще немного поболтали, после чего она села в «Фиат»-«Бамбино» и уехала. Она показалась Ульфу интереснее прочих участников: Генриетта чересчур много говорила о себе и своих личных исканиях, а Петер слишком нервничал для того, чтобы с ним можно было завести сколько-нибудь значительную беседу. Эбба, напротив, говорила о своих сложностях спокойно и без излишнего драматизма.
– Знаю, моя проблема – ничто по сравнению со сложностями остальных, – сказала она на сессии. – Это просто неспособность принимать решения. Странная штука. Проявляется это временами, совершенно случайно и, как правило, из-за какого-нибудь пустяка. Это не касается серьезных решений, только мелочей – ну, например, два тостика съесть или один. Такого рода вещи.
В этот раз дискуссию вел доктор Эбке. Он возложил вину на мать Эббы, которая, как они успели узнать, заведовала медперсоналом в крупном университетском госпитале.
– Я никоим образом не хочу бросать тень на вашу мать, – сказал доктор. – Но она вполне могла иметь перфекционистские тенденции – при своей-то профессии. И это могло привести к тому, – я не говорю, что привело, но могло, – что она задала вам очень высокие стандарты. Поэтому-то вы и не можете принимать решения: ваша мать все еще здесь, все еще глядит вам через плечо.
Эбба выслушала его очень внимательно.
– Но она сейчас в Финляндии. Второй раз она вышла замуж за финна.
Доктор Эбке улыбнулся.
– Я не имел в виду, что она присутствует здесь физически, – тут он по очереди оглядел всех участников. – Понимаете ли, мы никогда не бываем одни. Наши родители, бабушки и дедушки, и даже более далекие предки – они всегда присутствуют в нашем сознании, передавая из поколения в поколение психологические травмы и неразрешенные проблемы.
После того как встреча закончилась, уже на парковке, Ульф сказал Эббе:
– Что ж, надеюсь, вам это помогло.
Она ответила, что так оно и было.
– А вам? – спросила она.
– В какой-то мере. Мне, наверное, пошел на пользу разговор о моих чувствах по отношению к работе.
Она кивнула.
– Мне очень интересно было вас послушать. Удивительная, должно быть, у вас работа – и наверняка очень нервная. Этот отдел, в котором вы работаете, – отдел деликатных преступлений…
– Расследований, – поправил ее Ульф. – Отдел деликатных расследований.
– Да, конечно. Вам, должно быть, приходится видеть жуткие вещи.
– Такое случается, – ответил Ульф. – Но не слишком часто. Крови я вижу очень мало, если вы это имеете в виду. Убийства и тому подобное – это не по нашей части. Несчастья, с которыми нам приходится сталкиваться, – как правило, не такие уж серьезные: скорее, странные преступления, которые не вписываются ни в одну категорию. Все очень вежливо. Очень по-шведски. Не думаю, что в мире существует еще один отдел деликатных расследований. Есть только мы.
Он посмотрел на нее. Эбба была симпатичной женщиной, и как раз подходящего возраста – чуть за тридцать, подумал он, или немного постарше. Он задумался, будет ли прилично пригласить ее поужинать, если она собирается сегодня возвращаться в Мальмё. Было не совсем понятно, какой в этом случае существует этикет: уж не моральное ли это принуждение – приглашать на ужин человека, с которым вы познакомились на сеансе психотерапии? В нынешние времена, когда романтика превратилась в минное поле, следовало соблюдать осторожность.
– Тут открылся один симпатичный ресторан, и я давно хотел попробовать… – начал было он.
Но Эбба его прервала:
– Ох, мне и вправду надо спешить, – сказала она, бросив взгляд на часы. – Мы с Нильсом договорились, что я заскочу в магазин по дороге домой. Мы с ним готовим по очереди, и сегодня – мой черед.
– Конечно, – ответил Ульф, вздыхая про себя. Все его уверяли, что вокруг полно одиноких женщин и познакомиться с кем-то совсем не сложно, но у Ульфа было ощущение, что все знакомые женщины далеко не свободны. Анна уж точно. Ох, Анна, если бы ты не была так… так несвободна. Если бы только… Он задумался о том, что за человек этот Нильс. По словам Эббы, они готовят по очереди, это говорит о том, что он внимателен и заботлив. И отношения у них наверняка прочные и надежные. Предполагать что-либо другое означало принимать желаемое за действительное. Скорее всего, из чувства зависти.
Ульф смотрел, как Эбба садится в машину. Она вставила ключ в замок зажигания и запустила двигатель. Потом немного посидела неподвижно, держа руку на рычаге переключения передач. И Ульфа осенило: она пыталась решить, какую включить передачу – переднюю или заднюю.
Глава третья. Цемент мафии
Утро следующего понедельника началось для Ульфа вполне обычно: с большой чашки капучино в кафе, находившемся через дорогу от отдела деликатных расследований. Кафе это было популярным местечком, и не только среди сотрудников отдела, но и у служащих окрестных контор и фирм: пенсионного фонда, фирмы инженеров-консультантов, какого-то издательства и еще одной компании, которая явно занималась чем-то значительным, но никто в точности не знал, чем именно. Фирма эта, «Олафссон и Ко», имела штат около двадцати человек, и все они одевались в сходной манере; но что еще удивительнее, внешне они тоже были очень похожи друг на друга. Ульф с коллегами прозвали их «олафссонами» и время от времени, наткнувшись на кого-нибудь из олафссонов в кафе, пытались – без особого успеха – втянуть его в разговор. Оставаясь неизменно вежливыми, олафссоны успешно избегали любых вопросов о роде их занятий, что, конечно, только подогревало интерес всего отдела.
– Пора бы уже начать расследование насчет этих типов, – сказала как-то Анна. – Кто их знает, чем они там занимаются.
– На каком основании? – спросил Ульф. – Нужно, чтобы была причина, ты не находишь? Нельзя начать против кого-то расследование только потому, что ты не знаешь, чем они занимаются.
Анна вздохнула:
– Жаль.
Их коллега Эрик, сидевший напротив, решил присоединиться к разговору:
– Нет дыма без огня, – заявил он.
Ульф покосился на Анну. Реплика была вполне типичной для Эрика: он был убежден, что в основе детективной работы лежат народные максимы.
– Но где здесь, собственно, дым, Эрик? – спросил он.
Эрик пожал плечами.
– Можно нанести им визит
