– Да, сэр. Спасся кто-нибудь ещё?
– Да, черт подери! Все налицо. Отвечайте, как вы? Мы боялись, что, возможно, потеряли вас, когда система слежения за повреждениями сообщила о пробоине в вашем крыле. Мы слышали дьявольский грохот. Я знал, что когда-нибудь это случится. Бедная старая «Нелли»… У вас все в порядке?
– Да, все нормально.
– Отлично. Мы подаем сигналы бедствия, но в непосредственной близости нет никого. Перед тем как произошел взрыв, мы послали сообщение на «Декарт-6», чтобы отправили кого-нибудь нам на подмогу. Настройте ваш маяк на частоту 34,8 и включите.
Лунзи нашла ручки настройки и зафиксировала указанное значение:
– Как много времени им потребуется, чтобы найти нас, Косимо?
Снова появились помехи, голос капитана терялся в шуме, становясь едва различимым:
– …раскаленного астероида помехи. Пройдет не менее двух недель, прежде чем они получат наше сообщение, и, по моим подсчетам, им понадобится недели четыре, чтобы нас разыскать. Я приказываю всем погрузиться в холодный сон, доктор. Есть какие-нибудь вопросы или возражения?
– Нет, сэр. Я согласна с вами. Для подавляющего большинства людей было бы эмоционально очень тяжело на протяжении шести недель просыпаться в столь ограниченном пространстве, даже если синтезаторы и восстановительные системы выдержат.
– Это уж точно. Тут у меня в челноке ещё два члена экипажа, рикси, которые верещат по поводу своих чертовых яиц и проклинают на чем свет стоит клаустрофобию. Я бы очень хотел, доктор, чтобы вы были сейчас здесь – проконтролировать процесс погружения в холодный сон. При одной мысли о подкожном введении препарата я нервничаю.
В голосе Косимо не слышалось и тени беспокойства, но Лунзи была благодарна ему за то, что он попытался подбодрить её.
– Здесь нет ничего сложного, – заверила она капитана. – Главное запомните – острым концом вниз.
Капитан от души рассмеялся и прервал связь.
В аптечке, которой была укомплектована спасательная капсула, находилось несколько ампул с медикаментами. В их число входили антидепрессанты, средства для приведения в сознание и состав для погружения в предохраняющий холодный сон вместе с препаратом из этого состояния выводящим. Лунзи извлекла баллончик с распылителем из его ниши и прыснула в пузырек с криогеником. У неё останется всего несколько мгновений перед тем, как состав начнет действовать, поэтому она сперва приготовила себе удобное ложе из специально приготовленных для этого теплых шерстяных одеял и соорудила что-то вроде подушки, подвернув одно из них в месте, предназначенном для головы. Потом она ввела в судовой компьютер данные, которые могли потребоваться для её идентификации при пробуждении, информацию о противопоказаниях определенных препаратов, сведения о родственниках и название планеты, где она родилась. Когда все было сделано, Лунзи улеглась на постель. Она чувствовала, как самовнушение снижает уровень адреналина у неё в крови. Но моментами ей казалось, что она истощена и измучена, что от её решительности не осталось и следа. В одной руке Лунзи держала баллончик с препаратом, в другой сжимала голограмму с изображением дочери.
– Компьютер, – скомандовала она, – проконтролируй жизненно важные показатели и начинай погружение в холодный сон, когда частота ударов моего сердца будет равна нулю.
– Понял, – ответил металлический голос, – начинаю работу.
Такой порядок обязательным не являлся, поскольку модуль был запрограммирован таким образом, что процесс погружения в холодный сон осуществлялся полностью без человеческого вмешательства, но Лунзи нужно было услышать хоть чей-то голос, который подтвердил бы, что все идет по плану. По той же причине она дожидалась в коридоре аварийного судна кого-нибудь, кто мог бы вместе с нею сесть в спасательную капсулу. За время всей её научной деятельности она впервые могла на собственном опыте испробовать, что собой представляет криогенный процесс. Лунзи покосилась на стеклянную призму, улыбнулась глазами изображению Фионы. «Вот приключение, о котором я расскажу тебе, дорогая, когда мы встретимся». Она прижала наконечник баллончика к бедру. Послышалось шипение, и препарат начал быстро проникать в её тело. В месте, которого коснулся наконечник, ткани словно наполнились тяжестью, кожа начала гореть. Хотя ощущение было неприятным, Лунзи знала, что процесс безопасен.
– Начинай, – невнятно велела она компьютеру. Губы и язык уже вышли из-под её контроля. Лунзи чувствовала, как пульс её становится все реже, а возбуждение сменяется апатией. Даже её легкие сделались такими тяжелыми, что с трудом наполнялись воздухом и выдыхали его.
Последние мысли Лунзи были о Фионе, она надеялась, что спасатели найдут их гораздо раньше, чем предполагал капитан Косимо.
Весь свет на челноке погас, за исключением наружных фар и сигнальных маяков. Ледяные испарения криогенного препарата заполняли крохотную кабину, окутывая тело Лунзи.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 2
Корабль-разведчик Иллина Ромзи находился всего в двух днях пути от рудной платформы «Декарт-6», когда индикатор радиоактивности начал многообещающе пощелкивать. Целью его изысканий были потенциальные месторождения, которые, согласно его предположениям, располагались именно в этом, почти неразведанном направлении от шестой платформы. Он отдавал себе полный отчет в том, что за семьдесят лет работы платформы плотное астероидное кольцо вокруг комплекса могло претерпеть значительные изменения: какие-то астероиды уносились прочь, на смену им из далекого космоса приходили другие, оказываясь совсем рядом. Поэтому кровь геологоразведчика, что текла в его жилах, побуждала отправиться туда, куда никто ещё не ходил.
Его отец и дед работали на компанию «Декарт», и он, не раздумывая, последовал семейным традициям. Компания хорошо обращалась со своими служащими и щедро оплачивала их труд. Страховые и пенсионные выплаты также вполне удовлетворяли служащих, а система премирования за успешные изыскания заставляла талантливых и энергичных разведчиков превосходить самих себя. Он гордился тем, что работает в этой компании.
Его маршрут пролегал почти параллельно хорошо изученной трассе, но на большем расстоянии от платформы, которая сохраняла своё местоположение в космосе, ориентируясь по шести зафиксированным маякам и смещаясь соответственно им. В противном случае даже такой громадный комплекс мог бы затеряться в пространстве среди бесчисленного множества камней и ледяных глыб. Считалось, что астероидный пояс представляет собой осколки планеты, имевшей примерно такой же размер, как Уран, и разлетевшейся вдребезги в результате какого-то природного катаклизма. Некоторые, однако, отрицали возможность существования планет в данной системе. Звезда, вокруг которой вращался астероидный пояс, спутников не имела. Даже семьдесят лет исследований не привели к единой точке зрения, и у каждого была своя собственная гипотеза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
