Полина?
В его низком голосе появляется холод. Словно морозные узоры распускаются на стекле. И я прекрасно его понимаю. Меня царапают те же вопросы. Будь моя воля, я бы тоже строго спросила свою начальницу. И крепкое словцо бы не забыла добавить.
– Уже поздно, Станислав Олегович. Я собиралась…
Мне не дает договорить резкий звук. Он вдруг рождается под потолком и разлетается во все стороны оглушающей волной! Я цепенею от неожиданности, а вот Марков не теряется. Он перешагивает через порог квартиры, оттесняя меня, и быстро осматривается по сторонам.
– Это пожарная сигнализация, – он почти что кричит, чтобы я смогла услышать его. – На десятом этаже идет ремонт, и она, бывает, срабатывает на пыль.
– Ремонт поздним вечером?!
– А вы думали, в элитном доме живут другие люди? Недоумков везде хватает. – Марков запрокидывает голову, находя динамик. – В квартире есть стремянка?
– Я не знаю…
Я закрываю уши ладонями. Это не оповещение, а самая настоящая пытка! Для чего сделали такой противный, пробирающий до самых костей звук? У меня подскакивает уровень стресса в крови и без пожара. Разве можно в таком состоянии нормально собраться, да вообще действовать осмысленно?
Хотя Марков уже раздобыл стул. Он забирается на него и тянется к орущему динамику. Я подхожу к нему, чтобы помочь или подстраховать, вдруг покачнется. Даже его высоченного роста едва хватает, чтобы добраться до цели. Правда, вскоре я понимаю свою оплошность.
Марков вытаскивает из динамика батарейку и опускает на меня глаза, замечая мое присутствие. Присутствие моего лица рядом со своими брюками. Пока кричала сигнализация, я даже не подумала, какое неудачное место выбрала. А теперь он смотрит на меня сверху вниз, а мои глаза находятся на уровне его ширинки.
– Держите, – произносит он и отдает мне динамик.
Я забираю его и отступаю в сторону.
Я просто королева неловких ситуаций!
– Дня через два можно попробовать включить, – продолжает Марков, спускаясь со стула. – Я поручил помощнику, чтобы он вышел на хозяина той квартиры и научил его бригаду строителей закрывать датчики.
– Хорошо, – я киваю, – спасибо.
Я кручу в ладонях прямоугольник из белой пластмассы. Жду, когда Марков уйдет сам, потому что выгонять его не с руки. А он не двигается. Я улавливаю непонятное затишье и все-таки поднимаю на него глаза. Он беззастенчиво рассматривает меня. Изучает своим глубоким матерым взглядом, от которого у меня скоро пойдут мурашки по спине.
– Вы не в моем вкусе, Полина, – неожиданно произносит он. – Передайте это Ольге Викторовне. Потому что она явно собралась подложить вас под меня.
Мне удается переключиться только на следующее утро.
В голове что-то щелкает, и я перестаю видеть вокруг одни проблемы. Да, мне по-прежнему не нравится, что меня заставили переехать в чужую квартиру. Но это на самом деле роскошное жилье. Так почему бы не представить, что я в номере люкс? Так точно будет легче. Буду считать, что меня отправили в командировку и оплатили шикарный номер, в котором можно почувствовать себя королевой.
Поэтому я набираю ванну, вливаю туда побольше пены с восточным ароматом и нахожу в кухонном шкафчике бокал на самой тонкой и высокой ножке. Я наполняю его вишневым соком, включаю приятную музыку, а на специальный поднос ставлю планшет и тарелку с орешками. Мне пришло сообщение от Ольги Викторовны, что она приедет в квартиру около одиннадцати. Так что мне не надо ехать в офис рано утром, и есть время, чтобы расслабиться до ее появления.
Я проверяю рабочую почту и чаты, потом откидываюсь на подушку и некоторое время изучаю белоснежный потолок. Я опускаю руку под воду и медленно провожу пальцами по своему телу. По ложбинке между грудей, ниже по животу и, наконец, по левому бедру…
Странно, что я никак не привыкну.
Я прекрасно знаю, где начинается мое уродство. Могу закрыть глаза и в деталях нарисовать каждый шрам, который отпечатался на моем теле. Но все равно каждый раз внутренне сжимаюсь, когда пальцы после здоровой кожи соскальзывают на искалеченный участок. Словно глубоко в душе живет глупая надежда, что в этот раз я не нащупаю шрамы, что их больше нет – исчезли, испарились – и я могу жить полноценной жизнью.
А что будет, если Марков увидит меня без одежды?
Боже, что за мысли?!
Он вчера сказал, что я не в его вкусе, а я вместо того, чтобы хотя бы мысленно послать его, представляю всякие глупости… Но запрещать себе бессмысленно. Шальная мысль успевает обжечь меня.
Она приходит внезапно, не давая подготовиться, и поднимает со дна всю горечь. Мне трудно представить, что мне вообще придется раздеваться перед мужчиной в таком виде. А уж перед пресыщенным и избалованным женским совершенством самцом, которым совершенно точно является Марков… Нет, лучше сразу застрелиться.
Да и был у меня печальный опыт. Я попробовала наладить свою личную жизнь после несчастного случая и помню в деталях ту встречу. Неважно, как его звали, но после третьего свидания я позволила нам очутиться в одной спальне. Он жадно целовал, настойчиво массировал и, наконец, нашел застежку на моем вечернем платье.
Я даже сейчас поднимаю ладонь к лицу и накрываю глаза. То ли успокаиваю себя, то ли пытаюсь отгородиться от гадких воспоминаний.
От того, как он выругался и резко остановился. Он почти что отпрыгнул от меня и брезгливо поморщился.
– О таком надо предупреждать, – бросил он, обдавая волной разочарования и глухой агрессии.
– Я же говорила тебе…
– Я подумал, у тебя там растяжки или еще какая фигня девчачья. Обычные ваши загоны. Но это… это слишком.
Я не знала, как реагировать, и смогла только подтянуть одеяло, чтобы прикрыться. Мне больше всего хотелось, чтобы он ушел. Прямо в ту же секунду испарился, а еще лучше – чтобы никогда не появлялся в моей жизни. Как и мое ужасное решение попробовать завести отношения.
– Ты не бери в голову, – добавил он, заметив мою реакцию. – Я тупо не смогу. Даже если…
Боже, эти его слова.
Самое противное, что я слышала в жизни…
Он, считай, сказал, что даже из жалости не смог бы со мной.
Я ухожу под воду с головой и пережидаю в мертвой тишине. Пытаюсь понять, зачем извожу себя и вспоминаю то свидание в сотый раз. А когда выныриваю, опустошаю бокал с вишневым соком. Жалко, что сейчас не вечер и нельзя наполнить стакан чем-нибудь не столь бутафорским. Но мне еще работать. Может, хоть так отвлекусь.
Я встаю из ванны и привожу себя в порядок. Делаю укладку, наношу легкий макияж, выбираю одежду. И вскоре слышу, как в замке проворачивается ключ.
– Доброе утро, – здороваюсь с Ольгой Викторовной, проходя в холл.
– Доброе, Полина, – отзывается она и бросает сумку с ключами на комод. – Освоилась здесь?
– Вроде бы да. Со всем разобралась.
– А где коробки? А, вижу. – Начальница переключает внимание на коробки, которые грузчики оставили рядом с дверью. – Их должно быть шесть.
Она пересчитывает и остается довольна. А вот мой внешний вид ее явно не устраивает. Она бросает на меня оценивающий взгляд и хмурится, словно я позволила себе что-то вызывающее. Но я выгляжу как обычно, я прекрасно знаю деловой дресс-код и никогда не выходила за рамки.
– Тебе нужно сменить гардероб, Полина, – сообщает Ольга Викторовна. – Ты зачем-то рядишься в скучные глухие костюмы, которые делают тебя старше на десяток лет.
Я не согласна.
Вернее, я шокирована заявлением начальницы. Никогда бы не подумала, что буду получать от нее замечания по стилю. Тем более до сегодняшнего дня не было ни намека с ее стороны, что я выбираю неправильную одежду. Да и с чего бы? Я выгляжу как все ассистенты. Как все обычные ассистенты, а не те, которые мечтают соблазнить своего босса. В моем случае босс вообще женщина, так что для сумасшедшего декольте нет ни одного повода.
– Ну что это такое? – кривится Ольга Викторовна и рисует ладонью кляксу в воздухе, которая, видимо, является метафорой моего внешнего вида. – Ты же еще молоденькая.
– Ольга Викторовна…
– Да, я знаю, что у тебя проблемы с внешностью. Но я не предлагаю носить мини-юбки или полупрозрачные
