— Ну что ты дергаешься, как марионетка? — Донна неодобрительно покачала головой.
Он помрачнел, чувствуя, что теряет терпение, не зная, как быть.
— Я слышал, как открывалась дверь, мне кажется, кто-то есть за стеной, — напряженным тихим голосом сказал он, хотя уже сомневался, не было ли то слуховой галлюцинацией.
— Не трусь. Все двери заперты, я проверяла. А шум… То твое воображение, или просто гуляет ветер, — ответила она и поднялась.
Сунув ноги в розовые туфли с пушистой оторочкой, она, как была, в накинутой на голое тело рубашке подошла к окну и поправила муаровую занавесь.
Кирк смотрел на ее окутанную легкой тканью фигуру с мягкими плечами и узкими, как у юноши, бедрами и не мог избавиться от чувства неловкости. Он прервал близость и теперь стыдился своей паники.
— Выпьешь? — предложила Донна.
Он машинально кивнул. Так же машинально взял стакан из ее руки. Жгучая жидкость обожгла ему гортань.
— Что это?
— Лекарство от страха. Пей. Это виски.
Он с усилием сделал еще глоток и, когда почувствовал некоторое облегчение, улыбнулся.
— Наверное, я полный кретин. Прости меня. Иди ко мне, моя королева.
Донна тут же оказалась у него на коленях. Обняв за шею, она притянула его к себе. Его рука юркнула под ее рубашку, нашла острие соска.
— Мышка ищет теплую норку…
— Какой нахал! — Донна сделала слабую попытку оттолкнуть его руку, но тут же еще теснее прижалась к нему.
Его ладони окружили ее мягкие груди, язык скользнул по вздыбленному соску. Она застонала и задрожала всем телом. Кирк стал торопливо покрывать поцелуями ее руки, плечи, шею… Но в то же время некая доля притворства была в тех поцелуях, в прерывистых объятиях. Будто он хотел оправдаться перед ней за свою неуместную трусость.
Донна глубоко вздохнула, и он прижался лбом к ее обнаженной груди, спрятал лицо, чтобы она не заметила выражение разочарования.
— Все же, Донна, нам надо быть осторожнее. Ты же не хочешь, чтобы моя свадьба с Рэйчел расстроилась? Или твои планы изменились? Ты раздумала выдавать за меня замуж свою падчерицу?
Он хотел бы напрямик спросить, неужто у нее возникли мысли расстаться с Фрэнком, но не посмел. А вдруг он сам, не желая того, подтолкнет ее к столь опрометчивому решению?
Донна бросила на него быстрый взгляд и прочла в его глазах тревогу. Мальчик волнуется. Есть из-за чего.
Не вставая с его колен, она потянулась за стаканом. Мелкими глотками она пила виски, и вуаль отстраненности легла на ее лицо. Она никогда не оставит Фрэнка. Пусть между ними давно нет интимной близости, зато он гарантирует ей высокое положение в обществе, изысканный комфорт, уважение и даже зависть со стороны очень многих. Сила привычки слишком велика. Она не станет отказываться от семейного комфорта даже ради самого темпераментного молодого самца. К тому же страсть так недолговечна…
В браке с Фрэнком она была уже больше десяти лет. Поначалу Донна ценила его ум и тщеславие, напор и умение достигать цели. Сочетание этих его личностных качеств, денег и влияния ее отца помогли им стать супружеской парой, которой завидуют все. Она ценила мужа за доброту, преданность ей и удивлялась его необузданному темпераменту. Бывало, за одно только утро он брал ее трижды. Его страстность была неистовой, но с годами поутихла, уступив место нежности. Фрэнк был до крайности внимательным и заботливым мужем, спешил исполнять каждое ее желание. Поначалу он дарил ей цветы, приглашал в рестораны, покупал какие-то мелочи. С ростом благосостояния его подарки становились все дороже, зато, увы, на ласки он становился все более скуп. Ей приходилось удовлетворять свое чувственное желание на стороне. Она спала с танцовщиком и художником, с брокером и скучающим туристом. Чаще всего встречи были случайными и мимолетными. В удовлетворении своей чувственности Донна никогда еще не заходила так далеко. Неужто она позволила себе влюбиться? Или просто Кирк напомнил ей Фрэнка, каким он был десятилетие назад?
— Я никогда не покину Фрэнка, — сказала она, отставляя пустой стакан. — И сейчас я с тобой потому, что прежде всего забочусь о себе. Ты обеспечиваешь мое телесное здоровье, не больше. Твой темперамент согласуется с моим. Ты поддерживаешь мой жизненный тонус, я даю тебе возможность выпустить пары. Как я понимаю, Рэйчел не та девушка, чтобы кружить голову темпераментному мужчине. Такие, как моя падчерица, хороши для того, чтобы обеспечивать тыл. Что может быть лучше, чем образцовая образованная жена, которая занимается благотворительностью среди престарелых и убогих? Ты же займешься иной благотворительностью… Ну же иди ко мне… сделай мне хорошо… ты знаешь, что я люблю.
5 Рэйчел
Рэйчел облюбовала охотничий домик, расположенный в глубине сада, как свою тайную обитель, где она могла бы наслаждаться уединением. Увитый плющом дом красного кирпича состоял из небольшой прихожей и двух смежных комнат. В одной, которая была ближе к входу, стояла большая кровать, стол, стулья, бар. За ней — располагалось совсем небольшое помещение с рядами стеллажей, на которых нашли свое пристанище старые, ненужные вещи. В нише располагался небольшой диван и кресло. Рэйчел любила этот укромный уголок. Устроившись в мягком кресле, она раскрывала книгу и погружалась в чтение, улетала в страну фантазий. Иногда прямо в кресле ее настигала дремота. Вот и сегодня под стук капели за окном она случайно заснула. Ее разбудили голоса в соседней комнате. Первым ее порывом было объявить о своем присутствии. Но когда она, повернув ключ в замке, приоткрыла дверь, то услышала:
— Ты просто виртуоз чувственности, мой мальчик. Кирк, дорогой, кто тебя научил так обращаться с женщиной? Уж случайно не моя ли падчерица была твоей наставницей в науке любви? Я начинаю ревновать.
— Да что ты такое говоришь?! Рэйчел заморозит любого, кто приблизится к ней. Я кругами ходил вокруг нее чуть ли не полгода и так и не уложил ее в постель. Она холодна, как Снежная королева из сказки. Ты же чувственная, отзывчивая, она же… Ладно, не буду о грустном. В том, что Рэйчел не большая любительница постельных забав, есть и положительная сторона. По крайней мере, у меня не будет поводов сомневаться в своем отцовстве. Если, конечно, у нас когда-нибудь получится зачать ребенка.
— Ребенок?.. Зачатие… О чем ты говоришь?! Какая гадость эти маленькие, крикливые сопляки… Нельзя портить подобными мыслями столь чудное занятие, как любовь.
Рэйчел стало душно, как будто под грудиной застрял кусочек угля, по всему телу возник легкий озноб, ноги подкашивались.
