— О, Хью, привет! Как поживаешь? — услышал он за спиной голос хозяина.
Хью протянул руку Фрэнку и не мог скрыть своего волнения, когда заметил в полушаге от него Рэйчел.
На этот раз она была в простом, но изящном черном платье, перехваченном в талии широким коричневым ремнем. Волосы ее были распущены и струились по плечам. Выглядела она вполне достойно, но слишком скромно для такого большого приема. Хью еще раз отметил ее изящную фигурку, бледное, с идеально ровной кожей лицо и свежие, яркие губы.
— Рэйчел, дорогая, прием скоро закончится, а ты не садилась за рояль. Сыграй нам что-нибудь, — попросил ее отец. — И никаких возражений. Ты не на конкурсе виртуозов. Здесь все свои.
Девушка стояла, опустив голову, но когда подняла глаза, Хью поймал ее взгляд. Он не мог не признать — самым красивым в ее облике были глаза: небесно-синие, живые и не по возрасту мудрые. У него возникло ощущение, что он давно искал этот взгляд. В обычной обстановке он бы давно уже произнес какую-нибудь банальность. Но сегодня вечером он смотрел ей в глаза, не пытаясь нарушить молчание пустыми фразами, и наслаждался утекающим мгновением загадочной близости.
— Вы любите Гершвина? — спросил он, разрывая затянувшуюся паузу.
— Мой любимый композитор.
Без дальнейших уговоров она села за рояль, плавным, изящным движением опустила руки на клавиши…
Хью слушал ее зачарованно. В музыке отражалась ее душа, тонкая, ранимая, отзывчивая. В ее исполнении музыка потрясала силой, глубиной чувств — и в то же время в ней звучала мольба о помощи. Хью закрыл глаза, чтобы остаться наедине с мелодией. Красноречивее любых слов музыка рассказывала о печали, страдании, тоске и жажде любви. Волнение охватило его. Каждая музыкальная фраза отзывалась в нем неожиданной для него болью. Такая девушка способна на большое чувство, подумал он. И он готов был распахнуть перед ней свое сердце.
Каково же было его разочарование, когда в конце вечера Фрэнк Макгнот торжественно представил Кирка Слоутсона как будущего мужа Рэйчел.
Прикрыв веки, чтобы яркий верхний свет не резал глаза, прислушиваясь к искренним и притворным поздравлениям, Хью понял, что ему больно. Грусть окутала его густым промозглым туманом. Грусть была странная, путаная, в ней смешалось все: и ощущение удивления от нежданно нахлынувших чувств, и горечь опоздания, и тоска по невозможному — такая глубокая, какой он никогда не испытывал. Потрясенный этими мыслями, поглощенный ими безраздельно, Хью мечтал, что если бы вдруг, шестым чувством угадав, что с ним происходит, Рэйчел перестала принимать поздравления гостей, оттолкнула бы обнимающего ее Кирка и подошла к нему, чтобы просто попрощаться… В тот же миг все с ним стало бы в порядке. Но его рациональная часть говорила ему, что Рэйчел обратила на него не больше внимания, чем на цветы, украшавшие зал, и вряд ли вспомнит, кто он, если им доведется встретиться в другое время и в другом месте. Она поразила его, он же остался для нее незамеченным, безликим, одним из многих…
Хью заставил себя еще раз взглянуть на Рэйчел. Рядом со своим женихом она казалась вполне счастливой. Кирк стоял рядом с ней, обвив рукой ее плечи. Она вся подалась к нему движением, которое свидетельствовало о полном доверии. Вот почему она согласилась выйти за него замуж, догадался Хью. Из-за желания поддержки, из-за этой сильной, внушающей доверие руки, из-за его обещаний заботиться о ней. Рэйчел слишком молода, она еще испытывает неосознанный страх перед жизнью. А быть может, Кирк стал ее первым мужчиной и ему она обязана первым открытием своей чувственности?.. Или все же она поддалась влиянию отца?
Хью посмотрел на мистера Макгнота, весь вид которого свидетельствовал об удовлетворенности. Он явно гордился дочерью, которую мало замечал, когда та была ребенком, но, когда расцвела, поторопился пристроить за своего протеже. Хью знал, что в своей политической игре Фрэнк выдвигает своего ставленника — Кирка Слоутсона. Не ради ли прикрытия и гарантии того, что блестящий молодой юрист и выдвиженец от Республиканской партии будет послушной марионеткой в его руках, Фрэнк жертвует счастьем дочери?
Когда банкетный зал почти опустел, Хью чуть ли не последним подошел к молодой паре. Он пожал руку Кирку, вежливо улыбнулся Рэйчел. У них был возбужденный вид, цветущий вид влюбленной пары.
— Будьте счастливы, — отделался Хью дежурной фразой.
Рэйчел ответила ему немного смущенной улыбкой и тихо произнесла:
— Благодарю за пожелание. Мы обязательно будем счастливы. Обязательно, — повторила она, будто убеждала саму себя. — Ведь правда, Кирк?
Дождавшись ободряющей улыбки жениха, она перевела свой взгляд на Хью. Ее теплый взгляд заставил его забыть обо всем на свете. В ту минуту для него исчезло все: зал, полный гостей, гул голосов, шелест одежд, шарканье подошв… — он утонул в небесной синеве ее глаз. Его сердце сорвалось с цепи, гулко заколотилось, пальцы судорожно сжались в кулаки. Рэйчел еще некоторое время не сводила с него мягкого, недоуменного взгляда, но явно испытала облегчение, когда он попрощался.
На следующий день они с Рэйчел встретились, когда он входил в ресторан, где был назначен деловой обед. Хью придержал перед ней дверь, а она его поблагодарила тем тоном, каким говорят с незнакомцами. Он еще некоторое время смотрел ей вслед, но она не почувствовала его взгляда.
Хью не мог забыть Рэйчел. Он старался выбросить ее из головы, но ничего не получалось. Ее образ преследовал его: она приходила к нему во сне, садилась рядом, брала его руку в свои ладони… Он замечал ее хрупкую фигурку среди прохожих, ее лицо возникало на мониторе его компьютера, мешая сосредоточиться. Он никогда не отличался особой впечатлительностью. Так отчего болезненное воображение так мучит его?
В конце концов мысли о Рэйчел так измотали его, что появилось желание увидеть ее вновь. Хью принял приглашение Фрэнка посетить его виллу в ближайший уик-энд. Может быть, встреча в обыденной обстановке, без очарования летнего вечера, без пряного запаха цветов и волшебства музыки, сможет отрезвить его?
Хью не увидел Рэйчел. Она пропала. Уехала, не оставив адреса. Исчезла без следа. В беседе с ним Фрэнк Макгнот был откровенен:
— Не понимаю, почему она так поступила! Бросить дом, семью… И это в то время, как вовсю идет подготовка к свадьбе! Ты же знаешь, что моя дочь обручена с Кирком Слоутсоном?
— Я был на приеме в честь помолвки.
— Вот-вот. Рэйчел поступила очень опрометчиво. Разве такой благодарности я ожидал от единственной дочери? Не оставить адреса и ни разу не позвонить! Она даже не подумала, как может повлиять ее глупая эскапада на авторитет Кирка. Я, да что там я, отделение Республиканской партии нашего штата возлагает свои надежды на столь блестящего молодого человека. А если эти прощелыги из желтой прессы что понюхают? Нет, нам совсем не надо, чтобы помолвка расстроилась. Ну случается, молодые ссорятся, с влюбленными такое бывает. Но зачем вот так сразу — бац, и бежать из дому? Хоть бы сказала куда. Ладно, меня не было в Вашингтоне, но я же на связи. И даже если вне зоны доступа, у меня есть секретари, и вообще… Разве проблема просто сообщить, что, мол, я там-то и там-то? Уж я нашел бы возможность доказать ей, что она неправа. Безумная девчонка! Разве она понимает, как своим поведением вредит мне? — Некоторое время он молчал, глядя куда-то внутрь себя и сосредоточенно потирая виски. Затем Фрэнк поднял глаза и посмотрел на Хью. — Я с тобой делюсь, потому что доверяю и… — Он вздохнул.
