— Вы знаете о волшебстве, — сказал он. — Очень интересно. Мы — ученые моего Ордена — признаем существование людей, которые обладают естественной способностью понимать и даже манипулировать функционированием Принципа; собственно говоря, мы зовем их натуралами. Как правило, они, видимо, не осознают того, что способны делать. Вы говорите, что принадлежите к их числу?
Ньесса Лордан цокнула языком.
— Ведь вы меня слушали, да? — проворчала она. — Ваши натуралы не понимают, но могут это делать. Я же наоборот. Здесь не я натурал, господин патриарх, а вы.
Алексий раскрыл было рот, чтобы возразить, как вдруг до него дошло то, что она сказала. Он замер и сидел молча секунды две-три.
— И, как вы говорили, вы никогда не понимали того, что можете делать. Ну же, подумайте. Та история с моей дочерью и моим братом Бардасом; вы тогда применили весьма сильное волшебство, и я готова поспорить, что не сумеете объяснить мне, как это у вас получилось. Ну?
Алексий снова открыл рот, помолчал.
— Нет, — признался он, — не могу. То есть в самых общих чертах — да; но описать процедуру шаг за шагом… нет. — Он нахмурил брови. — Вы хотите сказать, что вы можете?
Ньесса подавила зевок.
— Именно, — проговорила она. — Это то, что можно назвать простым, но трудным. Например, поднять тяжелый валун — операция довольно простая, однако невыполнимая, если вы не обладаете очень большой силой. Я знаю, как поднимать предметы, но недостаточно сильна, чтобы таскать валуны. То же самое и с волшебством. — Секунду она смотрела ему прямо в глаза, затем продолжала: — Вижу, вам не по нутру это слово, увы, ничего лучше придумать не могу. Полагаю, вы бы назвали это «аномальными физическими явлениями, связанными с манипулированием Принципом», но мне такое трудновато выговорить. Итак? Вы хотите учиться или нет?
Алексий подумал о жене своего дяди.
— Вы предлагаете мне купить товар, которого я еще не видел, — ответил он.
— Нет, — возразили Ньесса. — Договариваемся так. Мы приходим к соглашению относительно условий, затем вы получаете товар, потом за него платите. В конце концов, вы не сможете сделать то, чего я от вас хочу, пока не овладеете тем, чему я должна вас научить.
— Ладно, — небрежно проронил Алексий. — Скажите, что я должен сделать в первую очередь?
И опять, прежде чем ответить, Ньесса заглянула ему в глаза. Что, видимо, должно было лишить его присутствия духа, и это сработало.
— Не более того, что вы сделали с моей дочерью, — произнесла она.
Алексий покачал головой.
— Не уверен, поскольку недостаточно знаю об этом, — ответил он, — но предполагаю, что сделанное мной по крайней мере сыграло определенную роль в падении Города. Безусловно, это причинило ужасное количество бед, а также сделало меня очень больным. Не думаю, что хотел бы иметь дело с чем-нибудь подобным, даже если не научусь тому, что вам известно о волшебстве. В конце концов, — добавил он, слегка пожав плечами, что, безусловно, одобрила бы жена дяди, — это не совсем то, что мне нужно.
— Очень хорошо, — сказала Ньесса. — Теперь позвольте мне рассказать вам кое-что о моей семье. Как вам известно, когда мы были моложе и еще жили в Месоге, мой брат Горгас подстроил, чтобы меня изнасиловали два богатых молодца из Города, а потом убил моего отца и моего мужа, а также, заметая следы, пытался убить меня и нашего брата Бардаса. Когда он бежал, мои братья в один голос обвинили меня в том, что случилось… и действительно, я строила глазки этим двум мальчишкам из Города в надежде, что они заберут меня с собой в Перимадею. Горгас убил и их, а значит, убил отца моей дочери. Несмотря на это, — продолжала она, тряхнув головой, — мы с Горгасом добрые друзья; по крайней мере это все, что у каждого из нас осталось от семьи, поскольку Бардас, Клефас и Зонарас отказываются иметь с нами что-либо общее.
Теперь Горгас уверовал в семью; а я могу обойтись и без нее. Мне пришлось заточить свою дочь, потому что у нее не все в порядке с головой, она постоянно угрожает и говорит ужаснейшие вещи. Горгас из-за этого считает меня чудовищем, но поскольку большинство угроз направлены против Бардаса — а он души не чает в Бардасе, всегда так было, — он согласен, что я поступила правильно. Однако, видите ли, мы с Горгасом деловые люди; мы знаем, когда надо прекратить невыгодное дело, когда надо забыть о прошлом. Мы понимали, что вместе сумеем устроить свое будущее, что мы и сделали. — Ньесса на мгновение умолкла, давая возможность Алексию переварить сказанное. — Думаю, вы могли бы сказать, что мы, прежде всего прочего, целеустремленные и практичные. Мы практичны в отношении жизни и смерти, любви и ненависти, правильного и неправильного; и мы практичны в отношении этой штуки, которую вы называете множеством длинных трудных слов, а мы называем волшебством. Такие уж мы люди. И если вам кажется, будто у вас есть выбор, помогать нам или нет, — добавила она с легкой улыбкой, — то я скажу, что для старика вы чрезвычайно наивны.
Алексий кивнул.
— Вы хотите, чтобы я кого-то убил, — проговорил он. — Многих людей, потому что для одного человека не понадобилось бы волшебство.
— О нет, — ответила Ньесса. — Опять-таки вы не слушали. Так вот, теперь слушайте и напрягите свой мозг. Мы не хотим никого убивать; совсем наоборот. Вспомните, ведь это вы хотели убить Бардаса, а мы вас остановили. А теперь, — произнесла она приятным голосом, — мы хотим, чтобы вы заставили Бардаса снова полюбить нас. Не столько для меня, сколько ради Горгаса, поверьте, но мне тоже было бы приятно. Пришло время нам, тем, кто жив, снова стать семьей. А кроме того, — добавила Ньесса, — мы могли бы использовать его в бизнесе. Вы его друг; неужели вам не хочется, чтобы он воссоединился со своими близкими?
Алексий погладил ладонью бороду.
— Понятно, — сказал он. — Вы хотите преподнести своему брату своего другого брата в качестве подарка на день рождения?
Ньесса улыбнулась.
— Почему бы нет? — согласилась она. — Во всяком случае, это то, чего ему хочется.
Мальчик поднял глаза. Его лицо блестело в свете костра.
— Почему обязательно нужно этим заниматься в такое время года, когда темно и холодно? — спросил он. — Летом мы управились бы за один день.
Лордан не повернул головы; он пристально смотрел на огонь.
— Дерево лучше рубить, когда уходят соки. Так его легче сушить. Когда мне было столько лет, сколько тебе, мы обычно ждали, когда на земле будет фут снега, прежде чем подумать о заготовке древесины.
Мальчик посмотрел на него.
— Ведь вы не из Города, правда? Я хочу сказать — родом. — Лордан покачал головой.
— О тех местах, откуда я родом, ты даже не слыхивал, — бесстрастно ответил он. — Вот там снегопады так снегопады. Там, где я вырос, вот так бывает весной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
