к расследованию, не знал подробностей того, что пришлось пережить Робин, в офис агентства звонили журналисты, и ее имя, а также название агентства, упоминалось в некоторых материалах. Один предприимчивый молодой репортер таблоида пытался вытянуть из Робин комментарий, когда она приходила и уходила с Денмарк-стрит, пока его буквально не прогнала одна из субподрядчиков агентства, Мидж, которая сказала этому человеку: "Убирайся к черту, ей нечего тебе сказать, тупой ты мудак".
Робин упорно боролась со всем этим, решив никому не признаваться, насколько хрупкой она себя чувствовала. По ее собственному желанию, ей дали всего одну неделю, чтобы расслабиться после месяцев непрерывной, напряженной работы, но она не хотела добавлять гормонов к тому, что, как она сама себе призналась, было очень шатким состоянием души. Поэтому ее таблетки пока оставались в ящике туалетного столика, хотя она и проверила эффективность презервативов, прежде чем решиться на них (она не пустила все на самотек), и они были эффективны на девяносто восемь процентов при правильном использовании.
При правильном использовании.
Мобильный Робин снова зазвонил. Она протянула руку, взяла трубку и увидела номер Страйка. Взглянув на стеклянную панель в двери, на случай, если в комнату войдет еще один медик, и обрадовавшись возможности подумать о чем-то, кроме своих фаллопиевых труб, она решила рискнуть и ответила.
Глава 4
Достаточным основанием, чтобы исключить человека из братства Масонов, должно быть то, что он не бескорыстен и не благороден ни в делах своих, ни во мнении о людях, ни в толковании их поступков.
Альберт Пайк
Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства
– Привет, – сказал Страйк. – Как горло? Ты можешь говорить? Если нет, я напишу тебе позже.
– Я могу говорить, – сказала Робин. Ее голос был слегка хриплым, потому что в больничной палате было очень жарко, что было кстати для ее легенды. – Мне очень жаль, что я не смогла тебя отвезти. Где ты?
– Припарковался возле паба под названием "Лиса", – сказал Страйк, глядя, как дождь падает на лобовое стекло. – Я только что уехал от Десимы Маллинз.
– Как она?
– На этот вопрос нет однозначного ответа, – сказал Страйк. – Мне нужно твое мнение.
Он описал только что состоявшееся интервью, изложив теорию Десимы о том, что ее бойфренд был телом, найденным в хранилище магазина серебряных изделий в Холборне.
– О Боже, – сказала Робин, когда Страйк закончил говорить. – Бедная женщина. Значит, нам придется разыскать для нее Руперта Флитвуда?
– Неа, – ответил Страйк.
– Что?
– Она совершенно ясно дала понять, что не хочет, чтобы его нашли живым. Каждый раз, когда я пытался намекнуть, что он, возможно, просто сбежал из-за всех неприятностей, в которые вляпался, она снова выходила из себя. Мы на территории Гейтсхеда. Либо опознать тело, либо ничего.
– Расскажи мне об этом убийстве в серебряной лавке, – попросила Робин. В июне она работала в культе под прикрытием, не имея доступа к новостям, и услышала об этом впервые.
– Продавец, назвавшийся Уильямом Райтом, был нанят на работу в "Серебро Рамси", где и работал, пока его не нашли мертвым в хранилище две недели спустя. Полиция полагает, что он вернулся с сообщниками ночью, чтобы ограбить магазин, но началась драка, и он был убит. Помню, когда я читал эту историю, мне показалось, что в ней есть некоторые несоответствия…
– Какие? – спросила Робин.
– Ну, скорость, как правило, является важнейшим компонентом ограбления. Если бы они были достаточно ловки, чтобы проникнуть в хранилище, можно было бы подумать, что им хватило бы ума не устроить драку во время ограбления, но в ночь его убийства украли кучу ценного серебра, так что сложно придумать другое объяснение, кроме как ограбление со взломом, которое обернулось случайным убийством. До того, как труп опознали, историю широко освещали в прессе, потому что тело было сильно изуродовано – полиция, похоже, решила, что это сделано для того, чтобы помешать опознанию – а магазин торгует масонскими товарами и находится прямо рядом с Мастерской ложей всея Англии или чем-то в этом роде…
– Теории заговора?
– Тонны, но как только газеты узнали, что это не было масонским ритуальным убийством, они потеряли интерес.
– И погибший человек точно был этим вором?
– Ну, – неохотно сказал Страйк, – Маллинз утверждает, что опознание тела не было точным, и она, возможно, права, потому что я только что посмотрел, и во всех новостных репортажах, где прямо цитируют парня, отвечающего за расследование, он говорит, что он "на девяносто девять процентов уверен", что это Джейсон Ноулз, но затем говорит, что ждет подробностей. Я быстро погуглил, и с тех пор ничего более определенного не нашел, никаких "ДНК подтверждена", "мы доказали вне всяких сомнений". И убийц до сих пор не поймали, и серебро не нашли. А вот тот самый отставной комиссар полиции, о котором говорит Десима, сэр Дэниел Гейл, действительно существует.
– Но все это не значит, что Флитвуд был в хранилище. Она пыталась выстроить историю вокруг того, что у него было серебро на продажу, но, чтобы ее теория оказалась верной, этому наркоторговцу, угрожавшему убить Флитвуда, если он не выплатит долги своего соседа по квартире, пришлось бы выследить его до магазина, где он выдавал себя за Райта, проникнуть туда ночью с парой приятелей, вскрыть хранилище, убить Флитвуда, который, как назло, оказался там один в час ночи, расчленить тело, вынести этот груз серебра, включить сигнализацию хранилища, выйти из магазина и запереть его за собой, не оставив никаких следов, а затем смыться с большим мешком, полным масонских подсвечников, или что там еще украли. И я думаю, ты согласишься, что если бы ему все это удалось, то ему не нужно возвращать деньги, потому что он чертов джин.
Смех Робин прервал тихий возглас боли, потому что она почувствовала острую боль в месте операции.
– Ты в порядке? – спросил Страйк.
– Да, просто горло.
– Лично я думаю, что тетушка в Швейцарии потянула за какие-то ниточки, чтобы увести его от подружки постарше, и он именно там, где она говорит: в Нью-Йорке.
– Что ты имеешь в виду, говоря "подружка постарше"?
– Десиме тридцать восемь. Я только что набрал ее имя в Google.
– Мы расследовали достаточно дел мужчин, чьи жены моложе их на двадцать лет, разве нет? –
