а не попробовать ли мне выбраться таким путем на поверхность?
Выбора не было, как и других вариантов. Я приступила к осуществлению безумного плана, решила вырыть подземный ход. В любой иной ситуации я бы сочла такой ход абсолютным идиотизмом. Я не представляла, где именно нахожусь, куда копаю, не наткнусь ли случайно на газовую трубу и не последует ли взрыв, не взлечу ли я на воздух.
Я рвалась на волю. Любой ценой.
Теперь дни проходили гораздо быстрее, буквально летели. Я отмечала каждую посылку из корзины чертой на противоположной стене, не смотрела туда и не пыталась подсчитать точное количество. Одержимо трудилась. Ковыряла известь, вытягивала камень за камнем. Оказалось, что кладка неровная. Кое-где ожидали сюрпризы в виде нового уровня кирпичей. Потом наступил черед грести землю. Несколько раз я по глупости чуть сама себя не закопала. Работала практически до полной отключки. Падала без сил, проваливалась в сон, просыпалась и снова продолжала трудиться над ходом для побега.
Мне начинало казаться, что я никогда отсюда не выберусь. Все кончено. Я запуталась. Рою не туда. Однажды я решила подсчитать черточки на стенах, понять, как долго нахожусь в заточении.
– Нет, нет, – забормотала в ужасе. – Не может быть.
Три месяца. Три бесконечно долгих месяца.
У меня даже слез не было. Никаких эмоций. Тупой шок, ледяной и пробирающий до костей.
А есть ли смысл? Зачем дальше вгрызаться в пустоту? Ноль результата. Копаюсь в этой грязище как землеройка. Но ради чего?
Нет. Я не сдамся. Никогда. Чертков решил меня сломать, довести до сумасшествия. Он намеренно воссоздал мой самый страшный кошмар. Знал же все про лечение от наркотиков, помнил ту исповедь. Вот и постарался. Он увидел мою слабость и нанес удар по самому больному месту.
Будет тебе новый урок, дура. Никому нельзя открывать душу.
Я не сдамся. Я не позволю сгноить себя в этом промозглом каменном капкане. Я не дам разрушить свою личность. Трудности закаляют. Делают сильнее.
Вперед. Работай. Грызи землю зубами, если понадобится.
Я продолжаю на голом энтузиазме, после пробуждается злоба. Из принципа не хочу сдаваться. Отказываюсь.
И достигаю победной точки.
Вот этот день. Я копаюсь в земле особенно долго, впадаю в странное состояние, апатия мешается с отчаянным возбуждением. Я рою и рою, и вдруг чувствую что-то странное. Земля обрушивается на меня. Сыплется особенно сильно. Я отчаянно размахиваю руками, наталкиваюсь на ледяной воздух.
Господи. Боже мой.
– Воздух, – шепчу.
И одержимо выбираюсь наружу, отчаянно двигаю руками и ногами, разгребаю завал и наконец вырываюсь на волю.
Я свободна. Свободна!
Растягиваюсь на траве. Ночной воздух холодит кожу. Смотрю на ночные звезды и чувствую как от обилия кислорода кружится голова. Все расплывается перед глазами. Никак не могу сфокусировать взгляд.
Я не знаю, как долго лежу так. Но потом меня обжигает вполне логичная мысль.
Что делать дальше? Нельзя валяться здесь до бесконечности. Надо двигаться, причем очень осторожно.
Я до сих пор понятия не имею о своем местоположение. Есть ли тут охрана? А вдруг меня поймают?
Я еще в таком ужасном виде. Волосы сбиты в один огромный колтун, пальцы исцарапаны, ногти ободраны под корень. Вся в земле, грязная до жути.
Как я вообще планирую отсюда удирать? Как-нибудь справлюсь. Главное – я сумела, я выбралась. Я уже на воле. Остальное приложится.
Воодушевленная и опьяненная свободой, я приподнимаюсь, встаю на колени и осматриваюсь по сторонам. Забора не вижу, только множество деревьев. И чуть поодаль – замок. Это что, и правда замок? Я прямо там и была заключена все эти бесконечно долгие месяцы?
Невольно морщусь.
Ясно. Пора двигаться дальше. Разберусь по ситуации.
Я пробую подняться, но не успеваю. Чьи-то пальцы жестко хватают меня за волосы, намертво вплетаются в спутанные и слипшиеся от грязи пряди.
– Далеко собралась? – спрашивает Чертков.
Глава 7
Волна жгучей ненависти накрывает меня, окатывает жаром с головы до ног, а после наступает черед ледяной ярости. Холод прокатывается по телу короткими и мощными разрядами, заставляя дрожать от предвкушения расправы над злейшим врагом.
Ах ты ублюдок. Хотел убить меня? Уничтожить? Ты сдохнешь сам, и так чтобы помучиться. Удавлю гада. Придушу проклятую сволочь.
Я изворачиваюсь ударяю его по колену, бью изо всех сил, локтем врезаю. Надеюсь, у этого ублюдка искры из глаз полетят. Вцепляюсь в его руку, царапаю запястье.
Хватка ослабевает.
Чертков не издает ни единого звука, однако выпускает меня. Контроль падает, и я умудряюсь вывернуться из его пальцев.
Бежать нужно. Немедленно. Подальше от него. Пуститься наутек со всех мог. Мчаться, пока сил хватит. Удирать прочь.
Но это если судить по уму. Трезво. А я так не могу. Гнев внутри бурлит, внутренности кислотой обдает раз за разом. Под сердцем пульсирует одержимая жажда отмщения.
Я бросаюсь вперед, сбиваю Черта с ног, на спину заваливаю. Даже не знаю, случайно так получается или он сам позволяет, не особенно держит равновесие и не пытается выстоять. Я об этом попросту не задумываюсь, просто действую. До одури желаю получить возмездие, прямо тут и сейчас.
– Ненавижу тебя! – кричу с надрывом, голос срываю. – Ненавижу!
– Ну наконец-то, – хмыкает гад. – Теперь наши чувства снова взаимны.
Ему совсем не страшно. Ни мои действия, ни мой ужасающий вид совершенно его не пугают. Максим Чертков плевать хотел на опасность.
Отлично. За свою самонадеянность он обязательно поплатиться.
Я смыкаю пальцы на его крепком горле. Сдавливаю чертову глотку изо всех сил, а ублюдок до сих пор не пробует меня хоть как-то притормозить. Только издает странный звук.
Я против воли замираю и прислушиваюсь. Что это такое? Что происходит, дьявол раздери? Я и правда не сразу понимаю. Тугие удары крови по вискам очень сильно мешают и затрудняют восприятие.
Чертков хрипит? Задыхается?
Проклятье. Нет. Этот больной урод хохочет. Он смеется! Даже я полумраке мне удается четко
