различить его издевательски оскалившийся рот.
Тварь. Мразь. Он заливается смехом, глядя в глаза своей собственной смерти. Вообще ничего не боится, не чувствует ни капли ужаса. Наоборот – забавляется.
Нет, так дело не пойдет. Наша схватка его веселит. Полное безумие. А я думала, что сама давным-давно чокнулась и потеряла рассудок в подземной темнице. Но Макс в своем репертуаре. Он еще хуже. Всегда хуже. Обходит меня и в этом.
Я усиливаю напор, давлю на его горло изо всех сил, мечтаю услышать хруст позвонков, свернуть это мощную шею.
Только победы не светит. Месть не успевает свершиться. Возмездие не настигает этого проклятого подонка.
Чертков сокрушительным толчком переворачивает меня на спину. Действует резко и грубо, молниеносно меняет расстановку сил. Еще секунду назад казалось, ему не вырваться, не выбраться из ловушки. Я изо всех сил держала его за горло, навалилась сверху, оседлала бедрами, мешая лишний раз двинуться. А теперь выигрывает он, ловко ломает игру.
– Опять упустила свой шанс, – замечает насмешливо. – Не дожала. Зря, очень зря, моя родная. Надо было действовать, пока я давал такую возможность.
Не было никакой возможности. Никогда. Урод лишь дразнил меня, приманил, а после вернулся к привычному стилю изощренных измывательств.
Макс обожает развлекаться. Так кот ловит мышь и валяет по полу, прежде чем сожрать. То выпустит когти, то погладит. Позволит улизнуть, однако из-под прицела не выпустит, будет до последнего наблюдать, а после опять прихватит. Еще сильнее и жестче. Кости переломает, душу вытряхнет. Проглотит, даже не обгладывая.
– Красотка, – хрипло бросает он. – Вкусно пахнешь.
– Мразь, – цежу сквозь зубы. – Ненавижу. Ненавижу. Чтоб ты сдох, чтоб ты…
– Ты повторяешься, – обрывает насмешливым тоном, а после холодно прибавляет: – Это становится скучно.
Верчусь и кручусь под мускулистым телом, стараюсь высвободить ноги, врезать ему коленом в пах или хотя бы просто задеть бедро по касательной. Однако все мои попытки оказываются абсолютно напрасны.
Чертков раздвигает мои бедра, толчком вгоняет меня в землю. Наваливается так сильно и жестко, что напрочь вышибает кислород из легких. Впечатление, точно сверху обрушивается могильная плита. Громадная, железная, до жути горячая.
Я содрогаюсь. Мелкая дрожь разливается по телу, заставляет затрепетать. Моя реакция мне совершенно не нравится. Разум затуманивает и одурманивается. Из груди вырывается странный возглас: не то всхлип, не то стон.
И самое страшное – я вдруг отчетливо ощущаю возбуждение Черткова.
Что за… Он с ума сошел? Конечно, вокруг темно, ничего толком не разглядеть, но выгляжу я отвратительно, а уж какой от меня исходит запах после трех месяцев заточения в темнице, лучше и вовсе не представлять.
Ему нравится? Серьезно? Да он точно поехавший извращенец. Секунду назад он сам насмехался надо мной, отвешивал ироничные комплименты, а теперь вдруг завелся. Нет, невероятный бред.
Я рефлекторно выгибаюсь в очередной попытке ускользнуть, разорвать стальные цепи удушающих объятий, но никакой свободы не получаю. Только прохожусь лоном по всей длине эрегированного члена.
Нас разделяет слишком мало ткани. Нас вообще слишком мало разделяет сейчас.
Я цепенею от противоречивых ощущений. Ненависть перемешивается с тем чувством, которого я совсем от себя не ожидаю. С ужасом ловлю себя на том, как мне хорошо.
Дура. Идиотка. После всего?!
Я раздраженно шиплю, злюсь на саму себя за такие предательские реакции, начинаю бешено вертеться, вырываться.
– Что? – усмехается Чертков, обхватывает мои запястья и вбивает в землю по обе стороны от моей головы. – На хуй заскочить не терпится?
– Ублюдок! – буквально выплевываю.
Я действительно хочу сейчас в него плюнуть, а еще глаза бы ему выцарапать. Наглые, бесноватые, горящие, точно адские угли. Но я ничего не успеваю сделать.
Чертков впивается в мой рот поцелуем, жадно сминает губы, вламывается внутрь языком, одержимо проходится по деснам, помечает каждую клетку, выжигает тавро обжигающим дыханием.
Он заставляет меня забыть обо всем. На миг, на долю секунды. Переносит в другую реальность, туда, где нет ни боли, ни слез. Нет жгучей отравы нашей ненависти. Нет горечи, пожирающей изнутри.
Я быстро трезвею. Вспоминаю, что он сделал со мной, до какого ужаса и отчаяния довел, как раздавил и разломал, вышвырнул подальше от себя.
Черт. Я была готова простить его. Почти простила. Тосковала, скучала. Когда услышала про его смерть, и правда сама чуть не перестала дышать.
А он? Что он сделал? Растоптал. Поступил похлеще своего проклятого братца. Тот предал, по собственной глупости повелся на безумные рассказы Маврина. А этот? Этот принял личное решение. Никто его не настраивал и не обрабатывал, не толкал на подставу. Он сам мечтал уничтожить меня, разрушить до основания. Сам!
Я разрываю контакт, освобождаюсь от его настойчивых губ, даже кусать не хочу, не желаю впускать мерзкую кровь в свой рот. Бешено мотаю головой, не позволяя ему снова вгрызться в меня неистовым поцелуем.
– Тошнит! – кричу. – Тошнит от такого урода как ты! Ясно? Не прикасайся ко мне. Отвали. Мразь. Как же я ненавижу тебя.
– И надолго запала хватит? – шепчет на ухо, прикусывает мочку, заставляя судорожно дернуться. – Киска горит. Мой хуй твою жажду за километр чует.
– Ты сдурел? – фыркаю, извиваюсь, пытаясь освободить запястья из плена. – Я скорее сдохну, чем позволю тебе снова взять меня.
Чертков отпускает мои руки, но я не способна сориентироваться и сразу дать ему достойный отпор. Мужчина действует слишком быстро и непредсказуемо. Он раздирает мое истрепавшееся белье в клочья, вводит пальцы в лоно.
Я захлебываюсь возмущенным воплем, а мои мышцы сокращаются рефлекторно, отзываются на вторжение тягучей судорогой.
– Пусти, – шиплю я. – Пусти.
– Размечталась.
Я бью его по лицу, кулаком по скуле врезаю. Один раз, второй. Пользуюсь своей минутной свободой по полной. Я так отчаянно хочу причинить боль. Вычеркнуть бы еще и отголоски остальных чувств, выжечь, стереть навсегда.
– Такая горячая, – выдыхает Черт в мои губы, никак не реагирует на град ударов, как будто совсем их не замечает и пропускает мимо. – Сочная. Тугая. Я успел забыть, каково это. Всаживать тебе по самые яйца, ебать до звона в ушах. Натягивать на хер, долбить до спазмов. Закачивать внутрь сперму,
