Карен вспыхнула:
— Он же работает у тебя. В твоем подчинении. Ты платишь ему жалованье. У него практически нет других источников доходов.
— Хм. Ты уже все продумала, так? — сухо заметил Пол.
Карен стиснула нож и вилку. Снова в его голосе прозвучала насмешка, и она ненавидела униженное положение просительницы, в котором оказалась.
— А… э… почему я должен делать это? — продолжал он с раздражающей неторопливостью. — Я имею в виду, что Саймон свободный человек и ему больше двадцати одного года. Если Сандра так безрассудна, что встречается с ним, пусть отвечает за последствия.
— Конечно, так и надо бы сделать! — горячо воскликнула Карен. — Я, будь на то моя воля, никогда бы не попросила тебя вмешаться. Но моя мать заставила меня обратиться к тебе. Лично мне все равно, будешь ты помогать ей или нет.
Пол улыбнулся:
— Говори потише, Карен, если не хочешь, чтобы весь ресторан слышал наш спор. Представляю, каким приятным развлечением станет пересказ этого сегодня вечером за коктейлями.
— О, ты ужасен! — воскликнула она, чувствуя, что в любую минуту может разрыдаться.
— Успокойся, — отрывисто произнес он, — твоя миссия выполнена. Я поговорю с братцем Саймоном. Хотя бы для того, чтобы сохранить хорошее мнение о себе у твоей матери.
— Спасибо, — пробормотала Карен и с этой минуты, не говоря ни слова, принялась за еду. Она сознавала, что его оценивающий взгляд то и дело останавливается на ней. К ее смущению и раздражению, лицо ее вспыхнуло и отказывалось вернуться к нормальному цвету.
Когда они поели, им подали кофе. Пол предложил Карен сигарету и, после того как они закурили, сказал:
— Значит, ты все еще у Льюиса Мартина? — Это звучало как утверждение.
— Да. У нас с Льюисом хорошие отношения, — холодно ответила она.
— Не сомневаюсь, что хорошие, — вежливо согласился он. — Почему ты не вышла за него замуж?
— Потому что не вышла, — отрезала Карен. — В любом случае это не твое дело.
— Разумеется. Я спросил просто для поддержания разговора. — Он насмешливо улыбнулся, и она перевела взгляд на кончик своей сигареты.
— Как… как поживает твоя мать?
Мать Пола жила на юге Франции. Когда умер ее муж и Пол стал во главе концерна, она уехала туда со своей сестрой. Во время своего брака Карен и Пол раза два навещали ее. Карен она нравилась, но у них было мало общего.
— С ней все хорошо. Мы с Рут собираемся какое-то время побыть у нее после свадьбы.
— Разве Рут знакома с твоей матерью?
— Да, они встречались. Она прилетала на нашу помолвку.
— А-а, да. Мне следовало вспомнить об этом, — пожала плечами Карен. — А когда состоится свадьба? — Вопрос был для нее мучительным: спрашивать Пола, когда он сделает другую женщину своей женой.
— Примерно через три месяца. Рут хочет быть июньской невестой.
— Как мило, — саркастически заметила Карен. — Не сомневаюсь, ты будешь ею гордиться.
— Уверен, что буду, — беспечно сказал он. — Она очень привлекательная особа.
Карен сильно затянулась сигаретой. Рут она видела только на газетной фотографии, и там ее лицо показалось ей довольно безжизненным.
— Где собираешься жить после свадьбы? — поинтересовалась она, желая знать и одновременно страшась ответа.
— Наверное, где и сейчас. Для начала, — ответил он, стряхивая пепел в серебряную пепельницу. — А потом куплю дом где-нибудь за городом. Рут хорошо знает Англию, ей нравится Уэлд.
— Неужели? Какая удача для вас обоих. — В голосе Карен звучала скука.
Пол пожал плечами:
— Уверен в этом. Ну, и потом мы, разумеется, будем часть года проводить в Америке. Семья Рут живет в Далласе.
Карен допила кофе:
— И полагаю, у вас будет медовый месяц?
Пол улыбнулся:
— Ты очень интересуешься нами…
— Почему же мне не поинтересоваться? — Она улыбнулась, не разжимая губ. — О чем еще нам говорить?
— Возможно, мы поедем путешествовать, — медленно проговорил он. — Мы еще не решили. Рут обожает туристические поездки.
— Туристические поездки? — воскликнула Карен, приподнимая брови. — Это довольно утомительный способ проводить медовый месяц. — Она внезапно улыбнулась, вспоминая: — Помнишь время, которое мы провели на вилле около Нассау, с этим изумительным пляжем, на котором никого не было, кроме нас?
Пол нахмурился и потушил сигарету.
— Да, помню, — холодно ответил он.
Карен удивленно посмотрела на него, хотя в душе ликовала. Он был такой невозмутимый, так уверен в себе, однако упоминание об их медовом месяце все еще имело над ним власть и выводило из себя. Эти дни и ночи безоблачного счастья никогда не забыть, что бы ни сделала Рут. Пол должен признаться в этом себе.
Наблюдая за ним, когда он не смотрел в ее сторону, Карен поняла, что не может принять даже мысль о том, что Пол женится на другой женщине. В конце концов, сначала их брак был замечательным. Но сейчас встреча с ним заставила ее осознать, что развод все изменил полностью.
Карен захотелось дотянуться до него через стол, заставить посмотреть на нее, как он смотрел когда-то, — глазами, полными любви. Ей хотелось сказать, что она все еще любит его и вернется к нему сегодня же, если он ее примет.
Но эти ужасные условности, называемые цивилизованным поведением, не допускали, чтобы она так поступила. Вместо этого они обменивались банальными фразами, не обращая внимания на чувства, клокотавшие в глубине.
Они допили кофе, и Пол сказал:
— Боюсь, я должен идти. Мне еще многое надо сегодня сделать, а в три у меня деловое свидание.
Карен поднялась из-за столика.
— Все в порядке, Пол. Я сказала все, что хотела.
Пол слегка пожал плечами и отступил, пропуская ее. На улице он застегнул пальто и предложил:
— Моя машина стоит неподалеку. Подвезти тебя куда-нибудь?
Карен на мгновение заколебалась. Ей не хотелось продлевать агонию, но она действительно собиралась днем увидеться с Льюисом, и сейчас как раз можно было к нему поехать.
— Ты можешь подвезти меня к фирме Мартина, — сказала она, стараясь глядеть холодно. — Я хочу повидаться с Льюисом. — Последнее она произнесла сознательно, и ее позабавило, как у Пола слегка помрачнело лицо. Это длилось всего мгновение и исчезло. Он кивнул и помог ей сойти по широким низким ступеням на тротуар.
Они дошли до машины молча. Карен никогда раньше не видела этого автомобиля. Он был низким, европейским, кремового цвета с алой обивкой. Когда Карен села в него, оказалось, что он потрясающе комфортабелен. Пружины сиденья были роскошно мягкими, как пуховая перина.
— Новая машина, — пробормотала она. — Очень элегантная.
Пол пожал плечами и скользнул за руль, на секунду его бедро коснулось ее бедра, вызвав у Карен легкую дрожь.
