— Хорошо. — Норман подъехал к входу в отель и резко затормозил. — Там и увидимся. — Он наклонился и открыл дверцу с ее стороны.
— А ты сейчас снова возвращаешься в мир финансов, — бросила Милдред через плечо, прыгая на землю.
Норман посмотрел на нее сверху вниз. И на какое-то мгновение ей показалось, что он видит ее насквозь. Она задрожала от ощущения, что он знает, зачем она здесь, знает о ее низости.
Нет, конечно же, это просто нелепо! Он не мог ничего знать и тем более видеть. Милдред смутилась и покраснела под его изучающим взглядом, который словно вбирал в себя ее всю — от пальцев ног до кончиков волос. Нет сомнения, его по-прежнему тянет к ней, что бы он ни говорил.
Развернувшись, она пошла к отелю. Мгновением позже раздался звук ревущего двигателя, и Милдред увидела только задние фары удаляющейся машины.
Войдя к себе в номер, Милдред скинула пропылившуюся одежду и с наслаждением встала под прохладный душ, чувствуя, как расслабляется тело под тугими струями воды. Она растерлась полотенцем и надела чистое полупрозрачное белье. Теперь нужно было решить, какое платье выбрать к обеду. Милдред вытащила из шкафа небесно-голубой наряд с рассыпанными по лифу с низким вырезом звездами. Это как раз то, что нужно для полуденной жары. Она высоко подняла волосы, еще влажные после душа, и собрала заколкой в пучок. Пара браслетов, золотые серьги в форме колец и несколько капель легких духов за мочки ушей — вот она и готова. Напоследок Милдред подкрасила веки серебристо-голубыми тенями и провела по губам темно-вишневой помадой.
Она почувствовала, что от волнения сводит мышцы. Как бы она хотела сейчас властвовать над своими чувствами! Но, к сожалению, самое большее, на что она была способна, так это не показать свой страх.
Обед с Уэллсами и Норманом даст ей прекрасную возможность поболтать о его планах. Он ни за что не догадается об истинной причине ее пребывания на острове. Самое большее, что он может подумать о ней, так это то, что она снова в него влюбилась.
К сожалению, Милдред понимала, что ее все еще тянет к нему и воспоминания о нем по-прежнему греют сердце. Но в конце концов, когда она все разузнает и сообщит Дагласу Фини интересующую его информацию, она раз и навсегда распрощается с прошлым и оставит все мысли о Нормане.
Она молилась, чтобы все было именно так.
Глава 3
— Норман говорил, что вы уже много лет знакомы, — сказал Джастин, протягивая Милдред бокал белого вина.
Когда служащая привела ее в апартаменты Уэллсов, Милдред ожидала встретить там Нормана. Но Джастин провел ее через номер на террасу, где не было ни Нормана, ни Мэри-Энн.
Милдред думала, что Норман может сделать вид, будто они раньше не знали друг друга, но оказалось, что ошибалась. Едва услышав слова Джастина, она почувствовала себя гораздо свободнее. Хотя она и не знала, как Норман представил их прошлые отношения, было вполне очевидно, что семейство Уэллс понимает, что между ними все далеко не просто.
— Да, — ответила Милдред, проводя указательным пальцем по основанию бокала. — Мы знали друг друга несколько лет назад, но потом как-то потеряли связь.
Прежде чем Джастин успел что-то сказать в ответ, позади них раздались легкие шаги. Милдред безошибочно определила, что это женщина.
— Дорогая! — Джастин вскочил и пошел к ней. Оглянувшись, Милдред увидела, как он нежно обнял жену за плечи и чмокнул в щеку. — У тебя все в порядке?
— Как всегда, прекрасно! — Когда Джастин опустил руки, женщина засмеялась. — А-а, наша гостья уже здесь!
Милдред откашлялась, и Мэри-Энн Уэллс, элегантная и прекрасно сложенная, с коротко подстриженными каштановыми волосами, подошла к ней и немного хриплым голосом спросила:
— Какой великолепный, волнующий запах! Что это за духи, дорогая?
Мэри-Энн была одета в длинное зеленое шелковое платье, которое выгодно подчеркивало все достоинства ее стройной фигуры.
— Это последний аромат от Рошель, миссис Уэллс. — Милдред встала и, после того как Джастин со всеми формальностями представил их друг другу, торопливо пожала протянутую ей руку. — Спасибо за то, что пригласили отобедать с вами. Это так любезно с вашей стороны.
Мэри-Энн, как показалось Милдред, была лет на десять-двенадцать старше Нормана. Невозможно было осуждать его за влечение к этой женщине. В ней было все то, что притягивает большинство мужчин, — хрупкость, врожденная грация и женственность, нежная, совсем незагорелая кожа и безупречно сложенная фигура. Но, к сожалению, глаза женщины были скрыты темными солнцезащитными очками. Милдред вдруг безумно захотелось сорвать их. Очень трудно составить мнение о человеке, если не видишь его глаз.
— Присаживайтесь, дорогая. — Мэри-Энн гостеприимно указала на плетеное кресло с желтыми подушками. — И зовите меня просто Мэри-Энн. Милый, — она повернулась к мужу, стоявшему рядом, — ты предложил Милдред выпить?
— Да, конечно. А тебе что налить?
— О, я думаю, бокал шардоннэ. — Она пододвинула свой стул поближе к Милдред и грациозно присела. — Нормана еще нет?
— Он должен подойти с минуты на минуту.
Джастин поставил бокал вина для жены перед ней на стол и мягко взял ее правую руку в свою. Когда он отпустил ее, кончики пальцев Мэри-Энн слегка прошлись по поверхности стола и коснулись основания бокала. Милдред удивилась: этот простой жест мужа показался ей почему-то немного странным. Хотя не был показным… Инстинкт подсказывал Милдред, что Джастин счастлив со своей женой. Но она не знала, что чувствует Мэри-Энн, когда рука мужа касается ее. Может, она вспоминает последние прикосновения Нормана, его поцелуи? Может, она хочет, чтобы рядом с ней в этот миг оказался не муж, а любовник? Но даже если это и так, то ни одна нотка в голосе не выдала Мэри-Энн, когда она, переходя на «ты», произнесла:
— Расскажи, Милдред, как ты познакомилась с Норманом?
— Она подцепила меня в баре шесть лет назад.
Голос Нормана раздался справа от Милдред. Она замерла от неожиданности. Слегка повернув голову, она увидела, что он сменил шорты и футболку на светло-серую рубашку и белые брюки. Несмотря на то что Милдред поклялась себе больше никогда не поддаваться его обаянию, она почувствовала, что вся трепещет под его пристальным взглядом…
— Норман! — полушутя-полусерьезно воскликнула Мэри-Энн. В ее голосе послышались нотки упрека. — Разве можно выдавать такие секреты? Что Милдред подумает о тебе?
— Думать обо мне хуже она уже просто не сможет, Мэри! — Его голос прозвучал дразняще, и, когда он мимолетно посмотрел на Милдред, она заметила насмешливый блеск в его глазах. Но это произошло настолько быстро, что осталось незаметным для окружающих.
