Паспортный режим, введенный на оккупированных территориях, не имел единообразия. В Московской, Калининской, Смоленской областях оккупационные власти приступили с 1 сентября 1941 г. к выдаче удостоверений личности или документов на право проживания. Для их получения нужно было предоставить справку от коменданта дома о месте жительства и советский паспорт с пропиской. Документы представлялись в городскую управу, которая через несколько дней выдавала местным жителям немецкие удостоверения личности. Удостоверения, выданные на проживание в нескольких населенных пунктах, считались недействительными. В Калуге, Калинине, Клину во время оккупации действовали советские паспорта и даже профсоюзные билеты. В любом случае все местные жители подлежали регистрации83.
Отметки в паспортах о регистрации проводились произвольно и не имели единообразия. Например, в г. Калинине на чистом листе паспорта примитивно писалось от руки, что «такой-то гражданин зарегистрирован в этом городе», при этом печать не ставилась. В г. Калуге на последнем листе паспорта писали две буквы от руки «ПП» (прописку прошел) и пропечатывали вензель. В городах Старица и Таруса вообще отметок не делалось.
Жесткий административный режим отмечался на оккупированной Украине. Жители городов были обязаны иметь паспорт с немецкой печатью, описанием примет владельца, а также с оттисками его пальцев. Жители сел должны были иметь паспорт и справку от сельского старосты, удостоверяющие его личность и место жительства. При передвижении из города в село, например, для покупки продуктов питания, необходимо было иметь специальный пропуск, в котором указывались сроки действия пропуска и маршрут следования.
Для передвижения из одного села в другое старостой выдавалась справка с указанием цели и пункта следования данного лица. Там же указывался точный срок действия справки, а также благонадежность предъявителя.
Движение местных жителей по улицам было разрешено в селах с 6.00 до 17.00 часов, в городах – с 8.00 до 16.00. В остальные часы всех появившихся на улице без соответствующих документов немецкие патрули арестовывали, бывали случаи и расстрелов жителей на месте84. В некоторых оккупированных районах фашистский патруль мог без предупреждения открыть огонь на поражение по любому прохожему, если тот держал руки в карманах85.
При въезде в городах устанавливались посты, которые проверяли документы у проходящих и проезжающих лиц. Для ночлега в сельской местности нужно было получить разрешение у старосты, оставив у него до утра свои документы.
В городах был установлен подобный порядок. Желающий переночевать должен был явиться к бургомистру города или главе районной управы, после чего его направляли к квартальному полицейскому.
Фашисты, разыскивая партизан и тех, кто оказывал им помощь, устанавливали жесткий контроль за недавно появившимися в данной местности учителями, агрономами, молодежью, евреями, лицами, владеющими иностранными языками и иностранцами86.
По приказу командования немецких войск к числу шпионов относили всех, кто ходил неопрятным, небритым и нестриженным, одетым в ватник или в оборванную одежду, а также имеющих пугливый вид87. Нередко оккупантами издавались распоряжения задерживать всех, кто перемещался по населенным пунктам под предлогом поиска хлеба или другого продовольствия.
Несмотря на инструкцию немецкого верховного командования об аресте и содержании под стражей лиц, не проживающих в данной местности, это положение практически нигде не соблюдалось. Часто их просто отпускали, а наиболее подозрительных расстреливали. Ходить группами в несколько человек было опасно, так как патрули, опасаясь партизан, могли издали открыть стрельбу. Лица, идущие вне дорог, появившиеся в ночное время в лесу или в расположении немецких гарнизонов, могли расстреливаться без предупреждения88.
При всем том, по оценкам советской разведки, несмотря на жесткий режим на территории, подконтрольной противнику, передвижение людей было возможным в различных направлениях. Для этого нужно было иметь документы, удостоверяющие личность, желательно хорошо продуманную легенду; передвигаться пешком, в редких случаях – на подводе, как исключение – железнодорожным транспортом; без документов передвигаться только вне дорог, ночью, избегая населенных пунктов; стараться проходить мосты и переправы в промежуток времени, когда местное население идет с базара или на базар; в городах избегать движения по основным улицам, а самое главное – не делать того, что было запрещено оккупантами89. Все это использовалось партизанами и подпольщиками, которым было рекомендовано при отсутствии документов избегать крупных населенных пунктов и ночевать в небольших деревнях или хуторах, где надзор оккупационных властей и полиции был незначительным. Предписывалось в обход старост и квартальных напрямую обращаться к местным жителям, которые, в большинстве своем, предоставляли ночлег, не спрашивая документов. Во всех случаях с местными жителями следовало категорически избегать разговоров на политические или военные темы, чтобы не наткнуться на вражескую агентуру. В устройстве на ночлег очень выручал табак. Увидев курящего прохожего, хозяин часто сам звал его на ночлег и за табак мог даже хорошо накормить90.
1.1.2. Отношение оккупантов к церкви, культуре и образованию
В фашистской системе идеологической обработки населения нацистской пропаганде отводилось одно из ведущих мест. Для ведения ее существовал специальный аппарат, во главе которого стояло министерство пропаганды, возглавляемое Геббельсом. Управления и отделы пропаганды имелись в системе гражданской администрации, в вермахте и в аппарате полиции безопасности и СД. Пропагандистский аппарат оккупантов всеми имевшимися в его распоряжении средствами, через газеты, радио, кино, лекторов, взяв на вооружение ложь и дезинформацию, стремился подавить сознание советских людей своей человеконенавистнической идеологией, скрыть истинные цели захватнической войны Германии против Советского Союза, подорвать морально-политическое единство советского народа.
В этих целях использовались профашистские националистические издания, подвергавшиеся строгой цензуре оккупантов. На страницах печатных изданий гитлеровцами велась клевета на социалистический строй, на советскую действительность, восхвалялся образ жизни в «новой Германии», грубо искажались события на фронтах Великой Отечественной войны, делались попытки разжечь на оккупированной территории вражду между представителями различных национальностей91.
Наводилась клевета на советских патриотов – партизан и подпольщиков. Через фашистские издания путем обмана, шантажа и угроз нацистская пропаганда стремилась искоренить патриотизм советского народа, дискредитировать партизанское движение, убить веру людей в победу Красной армии, свернуть с пути активной борьбы против захватчиков. Но все усилия оккупантов и их пособников не достигали цели. Они разбивались о мощную стену народной ненависти к захватчикам и их пособникам.
В идеологической обработке населения заметное место отводилось религии и церкви. В условиях оккупации заметно возрос приток прихожан в церкви и костелы. Фашисты не препятствовали открытию новых храмов, создавая благоприятные для деятельности церковных общин условия – вплоть до предоставления им школьных, клубных, колхозных и тому подобных общественных помещений92. Более того, чтобы привлечь на свою сторону верующих, фашисты устраивали шумные пропагандистские акции. К примеру, командующий танковой армией вермахта генерал фон Макензен в период оккупации ряда районов Северного Кавказа заявил, что воодушевлен горскими обычаями, объявил о принятии им магометанства и начал посещать мечеть. Гитлер был возведен религиозными коллаборационистами в ранг «великого имама» всего Кавказа93.
В условиях оккупации развернулась настоящая война за настроения местного населения, ожесточенность и значимость которой до сих пор недооценивается специалистами по истории войны. Нацистская пропаганда стремилась противопоставить свою поддержку религии и церкви большевистской антирелигиозной политике, «сокрушающей духовную жизнь верующих» и «посылающей в тюрьмы» за религиозные убеждения. Хотя многие священнослужители честно исполняли свой долг, а некоторые помогали партизанам, часть духовенства пошла на сотрудничество с оккупантами94, славя «новый порядок» и проклиная «безбожную советскую власть» с церковных амвонов95.
На оккупированной территории была разрешена деятельность различных церковных сект, в частности, баптистов и старообрядцев. Были введены обязательные церковные обряды крещения и венчания. В школьные программы было включено как обязательный предмет преподавание закона божьего. Был введен запрет на работу в дни религиозных праздников, что использовалось противниками советской власти для восхваления фашистских порядков и осуждения «кабальных» условий труда в СССР. На самом деле этот запрет вызвал недовольство крестьян, так как в силу большого количества различных обязательных работ не хватало времени для работы у себя в подсобном хозяйстве. Был введен запрет работать в дни религиозных праздников, причем это мероприятие опять-таки использовалось и оккупантами, и различного рода изменниками административного аппарата, и, наконец, большинством церковников, в целях восхваления фашистских порядков, противопоставления их порядкам советским, «кабальным» условиям труда в Советском Союзе.
