В целях более полного контроля и учета сельхозпродукции, а также для организации своевременной уборки урожая оккупанты оставляли в некоторых случаях колхозы, установив за этими хозяйствами строгий контроль. Были введены непосильные нормы принудительных поставок сельскохозяйственной продукции, денежных налогов и система подневольного, рабского труда. Силой оружия гитлеровцы принуждали крестьян ухаживать за скотом, убирать урожай, возложив на них ответственность за сохранность всей сельскохозяйственной продукции и своевременную сдачу ее заготовительным органам.
Германская печать и руководящие чиновники вынуждены были признать, что сельскохозяйственные работы в оккупированных районах не были обеспечены ни живой тягловой силой, ни тракторами, ни горючим, ни машинами. Была взята установка на проведение всех работ в основном ручным трудом. Газета «Национал-социалистише ландпост» от 21 августа 1942 г. писала: «Босые женщины копали в прошлом году свекловицу, работая под осенним дождем и на морозе, потому что для тракторов не было горючего. Женщины стояли по колено в ледяной воде, замачивая коноплю. В настоящее время на полях тоже будут применяться сотни тысяч серпов, кос, лошадей, коров, но не комбайны и тракторы». Во многих районах Украины поля вскапывались лопатами и засевались вручную. В селах Куштумовка, Балабино, Царицын Кут Запорожской области, в некоторых районах Курской области и в других местностях из-за полного отсутствия тягловых животных в плуги впрягались мужчины и женщины. В Германии и на некоторых заводах Украины поспешно изготовлялись косы, серпы, грабли и другой простейший инвентарь. На Правобережной Украине этим производством были заняты, по сообщениям немецких газет, 28 предприятий, а из Германии было доставлено на Украину около 1 млн серпов115.
Чтобы восполнить убыль рабочей силы в наиболее обезлюдевших оккупированных областях, германские власти отправляли в эти области крестьян из других местностей. Так, на проведение весенних посевных работ в районе Кировоград – Днепропетровск – Николаев – Херсон было принудительно отправлено 400 тыс. крестьян из Киевского, Житомирского и Волыно-Подольского генеральных округов. За отсутствием транспорта люди должны были идти пешком. Добровольцам была обещана плата и боны на приобретение промтоваров, а за «особое прилежание и хорошее поведение» – увеличение приусадебных участков. Повсеместно проводилась мобилизация на сельскохозяйственные работы городских жителей: домашних хозяек, студентов, школьников, служащих, безработных116.
Как мобилизованные, так и местные жители работали на сельскохозяйственных работах под надзором полиции и немецких управляющих. Последних к лету 1942 г. во всех оккупированных областях насчитывалось 13‒16 тыс. человек. Для надзора за проведением уборочных работ выезжали окружные генеральные комиссары и все чиновники их аппарата. На Украине рабочий день на полевых работах продолжался с 5‒6 часов утра до 6‒7 часов вечера. Для работы на приусадебных участках можно было использовать 2 дня в неделю, остальное время каждый должен был работать на земле общинного хозяйства. За невыход на работу в первый раз накладывался штраф 500 руб., во второй раз виновный отправлялся в лагерь военнопленных и у него конфисковалось все имущество. Там, где уклонение от работ принимало массовый и организованный характер, применялись также телесные наказания и расстрелы. Между советскими гражданами и немецкими управляющими неоднократно происходили кровавые столкновения. По сообщениям немецких газет, «многие сельскохозяйственные руководители погибли на посту»117.
Приказом по Южной группе армии от 28 марта 1942 г. предлагалось завести при постоянных гарнизонах огороды и обрабатывать их силами войсковых частей118. Стремясь обеспечить хлебом в первую очередь армию, германские власти поручали уборку урожая в некоторых тыловых районах непосредственно воинским частям. Газета «Дойче Украине цайтунг» от 4 октября 1942 г. поместила очерк, содержащий следующее описание: «Дивизия охраняет большой участок. Везде оборудуются позиции. Нужен каждый человек. Но все же солдаты участвуют в уборке урожая и охраняют его от близкого врага119. Генерал разъезжает по участку, как управляющий имением. Вот идет отряд солдат с косами. На трех солдат имеется одна коса. Сельскохозяйственные орудия встречаются редко. На полях работает гражданское население. “Эти люди, – рассказывает генерал, – временно размещены в ближайших деревнях, население которых нам пришлось полностью выселить за связь с партизанскими отрядами”»120.
На сельскохозяйственные работы в оккупированные области привлекалась также рабочая сила из-за границы. Из Германии были присланы 30 тыс. членов организации «Гитлеровская молодежь». Они работали в государственных имениях и частично в крестьянских хозяйствах. Одновременно молодые гитлеровцы осуществляли дополнительный политический надзор за населением, вели пропаганду и проходили практическую подготовку как будущие колонизаторы121.
Контингенты рабочей силы в Литве пополнили 50 тыс. немцев, переселенных в Германию в 1939‒1940 гг. и возвращенных обратно после оккупации122. Кроме того, в апреле 1942 г. в Литву было переселено еще 3 тыс. немецких крестьян123.
В Голландии, Дании и Бельгии проводилась вербовка крестьян, желающих переселиться на Восток и вести там самостоятельное хозяйство, либо работать а качестве управляющих. В этих же странах, а также в Норвегии велась вербовка молодежи на временную сельскохозяйственную работу и для подготовки к постоянной руководящей работе в оккупированных советских районах. По сообщению шведской газеты «Дагенес нюхетер», в Норвегии «вербовка на сельскохозяйственные работы провалилась». Западноевропейские крестьяне явно остерегались связывать свою судьбу с непрочными гитлеровскими завоеваниями124.
Мобилизуя все внутренние трудовые резервы и пытаясь привлечь рабочую силу из-за границы, немецкие власти одновременно вывозили крестьян из оккупированных районов СССР на работу в Германию, еще более усугубляя этим резкую убыль трудоспособного населения.
Во многих районах хлеб в счет обязательных поставок увозился немцами на свои склады прямо с полей. За утайку хлеба, несвоевременную сдачу, за всякое сопротивление германским солдатам и чиновникам при насильственном изъятии хлеба население подвергалось штрафам, физическим наказаниям, заключению в тюрьмы и смертным казням. Так, например, в оккупированных районах Ленинградской области за несвоевременную сдачу хлеба накладывался штраф от 500 до 1000 руб., а если это не давало результата, виновный подвергался телесному наказанию. В Смоленской области немцы объявили крестьян, уклоняющихся от сдачи хлеба, саботажниками, отбирали у них коров и кур, подвергали крестьян порке и другим физическим наказаниям вплоть до расстрела. В Литве за несвоевременное выполнение обязательных поставок виновные привлекались к военному суду; торговля зерном запрещалась под страхом смертной казни. На Украине рейхскомиссар Кох объявил, что крестьяне, утаивающие хлеб во время уборки, расхищающие зерно из складов, будут осуждаться особыми немецкими судами на длительное тюремное заключение с конфискацией всего имущества или на казнь. Если сокрытие или хищение хлеба повторяются несколько раз в одном и том же селе, то наказанию подвергаются все жители села125.
Для «защиты урожая» на Украине была создана вооруженная охрана, которая имела право с каждым, кто попытается похитить или испортить зерно, и кто окажет сопротивление при его изъятии, расправляться как с партизаном, то есть убивать на месте. Сельские старосты, волостные старшины и полицейские активно содействовали немцам при реквизициях продовольствия и при проведении связанных с этим репрессий. Несмотря на террор, крестьяне во многих районах затягивали сдачу продуктов, прятали зерно и картофель, оказывали в ряде случаев активное сопротивление при реквизициях продовольствия. Особенно жестокие формы приняли реквизиции в прифронтовой полосе, превращаемой немцами в «зону пустыни». Угоняя из этой зоны население, немцы реквизировали весь хлеб, скот, фураж и другие сельскохозяйственные продукты, абсолютно не считаясь с ранее установленными нормами и выполнением обязательных поставок. Реквизиции сопровождались сжиганием дотла целых деревень и массовыми зверскими убийствами. Такому же грабежу и разбою немецкие карательные отряды подвергали сотни деревень в районах действия партизан. Так, например, в феврале 1943 г. полному разрушению и опустошению подверглись Осиповический, Березинский, Червенский, Руденский, Слуцкий, Старобинский, Житковический, Петриковский и другие районы Белоруссии, а также многие районы в других оккупированных областях126.
