Нацистский террор не минул и советских детей. Их уничтожали как социально-биологическую основу нашего народа. Детей принуждали к непосильному труду, морили голодом, заключали в концентрационные лагеря, вывозили на каторжные работы в Германию. Невероятно тяжелым оказалось положение сирот в детских домах на оккупированной территории. Ни военные, ни гражданские власти не были заинтересованы в поддержании их жизни. Дети пухли от голода, умирали от болезней и холода. С изуверской жестокостью уничтожались дети, содержавшиеся в концентрационных лагерях. Только в одном концлагере в Барановичах фашисты убили 5200 детей137.
Приказ Гиммлера от 10 июля 1943 г. «Об опустошении советской территории» гласил: «…зараженные бандами территории Северной Украины и России – Центра следует очистить от населения. Освобожденные от населения территории использовать для сельского хозяйства. Детские лагеря следует расположить на границе этих территорий, так, чтобы дети могли быть использованы в качестве рабочей силы»138.
Огромные массы населения стали узниками фашистских концлагерей, созданных по всей оккупированной советской территории. Эти лагеря являлись органической частью оккупационного режима. Ряды колючей проволоки, сторожевые вышки, специально выдрессированные собаки олицетворяли фашистский «новый порядок» на захваченной земле. Лагеря для военнопленных (дулаги, шталаги, офлаги), для гражданского населения (гетто, трудовые лагеря, пересыльные лагеря) служили преступным целям массового истребления советских граждан. Здесь преднамеренно создавались условия, влекущие за собой гибель тысяч людей: голод, холод, инфекционные болезни, отсутствие медицинской помощи, произвол администрации139.
«Новый порядок» в действии
Советских военнопленных гитлеровцы использовали на самых грязных и изнурительных работах. Малейшее промедление при исполнении приказаний грозило расстрелом. Издевательства над военнопленными были дикими и изощренными. Фашисты, сопровождавшие военнопленных к месту работы, и охрана лагерей стреляли без предупреждения. Они убивали на месте ослабевших узников, задерживавших движение. Обычно после прохождения колонны пленных на улицах населенных пунктов и дорогах оставались сотни трупов. Так, очевидцы свидетельствуют, что 9 ноября 1941 г. из бобруйского лагеря в сторону Слуцка двигалась колонна военнопленных численностью в 2 тыс. человек. До Слуцка почти никто из них не дошел140.
Согласно распоряжениям и приказам рейхсфюрера Гиммлера 1941 и 1942 гг., пленные советские комиссары и военнослужащие-евреи должны были подвергаться казни. В лагерях регулярно проводилась так называемая сортировка военнопленных. Отбирались и уничтожались коммунисты, политработники, больные, раненые. Оставшиеся использовались на тяжелых работах. В «акциях по отбору» кроме офицеров и солдат вермахта принимали участие органы полиции безопасности и СД141.
Беспощадному уничтожению подвергалось население еврейской национальности. К началу войны несколько миллионов евреев – значительная часть всего еврейского населения СССР – проживало на территориях Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики. Многие из них не успели эвакуироваться с отступавшими советскими войсками. Именно здесь, при активной помощи местных профашистских элементов и антисемитски настроенных жителей, развернулись погромы и массовое истребление евреев, ставшие самой страшной страницей геноцида еврейского населения во время Второй мировой войны, названного впоследствии Холокостом.
Эйнзатцгруппы полиции безопасности и СД, созданные для того, чтобы сломить сопротивление населения территорий, лежащих в тылу германских армий на Востоке, получили задание уничтожить евреев в этих областях. Эффективность деятельности эйнзатцгрупп видна из того, что в феврале 1942 г. Гейдрих был в состоянии доложить, что Эстония уже очищена от евреев, а в столице Латвии Риге число евреев снизилось с 29 500 до 2500 человек. Всего эйнзатцгруппы, оперировавшие в прибалтийских странах, убили за три месяца свыше 135 000 евреев142.
Уцелевшее еврейское население – часть ремесленников, рабочие военных предприятий, часть интеллигенции было переселено в специальные кварталы или загородные поселки – гетто. Все евреи были обязаны носить на одежде отличительные повязки с изображением звезды. Различные запрещения и ограничения, установленные для населения, применялись к евреям особенно строго. Им запрещалось появляться на улицах с более раннего часа, чем остальным жителям. Из высших учебных заведений на оккупированной советской территории были исключены все профессора, преподаватели и студенты еврейской национальности. Евреям была запрещена служба в учреждениях. У них конфисковались все деньги и имущество, кроме немногих предметов личного обихода, не платилось никакого жалованья, где бы они ни работали143.
Еврейские кварталы подвергались более частым обыскам и облавам. В связи с голодом, большой скученностью и отсутствием медицинской помощи в гетто наблюдалась очень большая смертность. В Минске, например, на сравнительно небольшой территории фашисты собрали около 100 тыс. евреев. К 1 августа 1941 г. там уже осталось 85 тыс. человек, а к лету 1942 г. фашисты уничтожили почти всех. Поражают цинизм и хладнокровие, с которыми фашистские палачи вели подсчет уничтоженных ими людей. 31 июля 1942 г. генеральный комиссар Кубе докладывал рейхскомиссару «Остланда» Лозе: «За последние десять недель в Белоруссии ликвидировано около 55 тыс. евреев. В Минской области евреи полностью истреблены». Только за два дня июля, 28 и 29, в Минске фашисты уничтожили 10 тыс. евреев, половина из которых была привезена сюда по приказу Гитлера в ноябре 1941 г. из Вены, Брно, Бремена и Берлина144.
1.2. Борьба фашистских властей с партизанами и подпольщиками
Террор, насилия и провокации, применявшиеся гитлеровской партией в период ее борьбы за власть и после ее захвата, считались нормой поведения войск вермахта и во второй мировой войне. Особенно широкое распространение эти принципы получили в войне против Советского Союза. 16 июля 1941 г. на совещании в главной квартире Гитлер заявил: «Русские в настоящее время отдали приказ о партизанской войне в нашем тылу… Гигантское пространство должно быть, как можно быстрее замирено. Лучше всего этого можно достигнуть путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд»145.
Гитлер и его окружение полагали, что они справятся с партизанским движением и другими формами борьбы советского народа в тылу вермахта, осуществляя жестокий оккупационный режим. Они были в полной мере уверены, что от страха перед беспощадными репрессиями население оккупированных советских территорий потеряет волю к борьбе, смирится с фашистским господством, а для подавления отдельных выступлений будет достаточно полицейских сил. Но все оказалось иначе. Несмотря на массовые беспощадные репрессии, народная борьба на оккупированной советской территории ширилась и принимала колоссальные размеры.
Борьба гитлеровцев против советских партизан и подпольщиков заключалась в боевых операциях, разведке, охране коммуникаций и пропаганде. Один из первых приказов по проведению боевых действий против партизан появился уже 19 июля 1941 г. Он требовал фактически постоянного поддерживания в немецких частях состояния тревоги, запрещал перемещение одиночных солдат, предписывал держать оружие наготове для открытия огня. Предусматривалось создание специальных конных патрулей для охраны дорог, прочесывание местности, проведение внезапных налетов на населенные пункты и т. д.146
23 июля 1941 г. в записке Гитлеру начальник генштаба сухопутных сил Ф. Гальдер докладывал, что в тыловых оперативных районах «Север», «Центр» и «Юг», кроме охранных дивизий, действуют против партизан 6 полевых дивизий и что действия партизан усугубляют тяжелейшую задачу войск.
25 июля 1941 г. главком сухопутных сил Браухич на совещании в генштабе с участием представителей командующих групп армий, освещая положение в их тыловых районах, дал указание уделять больше внимания охране путей подвоза (железнодорожный транспорт, автомобильные части), базам и опорным пунктам снабжения, в случае необходимости выделяя для этого и полевые войска147.
Военным приказывалось без оглядки на потери среди мирного населения безжалостно подавлять партизанское движение, на месте уничтожая захваченных партизан. Им запрещалось делиться продовольствием с местным населением. Приказ разрешал рассматривать как «советских агентов» тех, кто отказывался сотрудничать с оккупационными войсками. В тексте давалось разъяснение по поводу того, что военные могут особенно не церемониться со зданиями в ходе боевых действий: «никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения»148. Перед немецким солдатом на Востоке ставилась в качестве основной задача уничтожения «большевистской ереси, советского государства и его вооруженных сил»149.
