И все же часом позже он свернул на подъездную дорогу, благоухающую розами. На сиденье пикапа, рядом с ним, были коробка с пончиками и три стакана все еще дымящегося горячего шоколада.
Внезапно Брайану пришло в голову, что он напрасно выбрал пончики. Боже! Ведь Джессика когда-то была толстой. Предложить ей пончик — это, наверное, все равно, что подарить лечащемуся алкоголику бутылку виски.
Подъехав к коттеджу, Брайан увидел на ступенях Джессику и Мишель. Минуту он упивался спокойствием открывшейся перед ним сцены.
Обе сидели, подставив лица солнцу, его лучи сверкали в их волосах, а вокруг было море цветов.
Мишель повернула голову и даже улыбнулась, как будто радуясь встрече с ним. Она вскочила и бросилась к пикапу. Мишель чуть ли не танцевала, она вела себя, как маленькая девочка. Смыла всю косметику, а краситься снова было нечем.
Джессика оказалась права. Мишель могла стать настоящей красавицей. Придется, кажется, отгонять от нее мальчиков.
— Сегодня утром ему гораздо лучше! — радостно сообщила она. — О'Генри гораздо лучше. Он открыл глаза. Лизнул мне пальцы!
Брайан надеялся, что гораздо лучше — это если бы щенок резвился во дворе, но взглянув на крыльцо, увидел, что тот уютно устроился около Джессики.
Джессика продолжала сидеть на крыльце. Ее волосы были влажными после душа, и кудряшки торчали во все стороны. Она тоже обошлась без косметики и сияла естественной красотой. На ней были джинсы пшеничного оттенка, ноги босые. Странно, но Брайан счел ее босые ноги очень привлекательными. На кофточку цвета слоновой кости Джессика накинула белую мужскую рубашку. Костюм, который, по мнению Брайана, наводит чары.
— Что с твоим лицом? — внезапно спросила Мишель. Она больше не улыбалась.
— Ничего. — Он коснулся губы. — Небольшая потасовка.
— Тебя могли убить? — сердито спросила она.
— Нет.
— Гм.
От мирной атмосферы ничего не осталось. Мишель зло посмотрела на него, перебросила волосы через плечо и пошла обратно к крыльцу. Брайан решил, что отгонять мальчиков от племянницы ему, пожалуй, не придется. Никто из них не сможет вынести такой взгляд.
Он вытащил из пикапа пончики и поднос с горячим шоколадом.
Джессика не очень-то обрадовалась встрече с ним. Возможно, из-за пончиков. Может быть, она посчитала его законченным тупицей.
Мишель не стала терять время. Она осмотрела содержимое коробки и выбрала пончик с красным конфитюром.
— Я люблю красный конфитюр, — сказала она Джессике.
— Очень мило, что твой дядя об этом помнит, — заметила Джессика. Может, она все же не считает его законченным тупицей?
На Мишель его чувствительность не произвела никакого впечатления.
Брайан сел на ступеньку рядом с ней, но она бросила на него сердитый взгляд и отодвинулась, так что он погладил собаку. О'Генри открыл глаза и слабо завилял хвостиком. Щенок попытался поднять голову, но ничего не вышло, и он снова закрыл глаза.
Надежды мало, подумал Брайан, но, может быть, песику стало хоть немного легче?
— Может, завтрак не очень подходит? — спросил он, предлагая Джессике пончик. — Наверное, мне надо было привезти что-нибудь другое?
Джессика посмотрела на Мишель, которая щеголяла усами из белой сахарной глазури и высасывала из пончика красный конфитюр.
— По-моему, отличный выбор.
— Для нее — да. — Кажется, он сморозил глупость! Вот что получается, когда пытаешься быть милым.
— А для тебя? — тихо спросила она. — Что? Ты следишь за своим весом?
— Э-э… иногда.
Внезапно ее глаза помрачнели от досады.
— О, я поняла.
— Что? — невинно спросила Мишель.
— Твой дядя беспокоится, что я съем пончики, — сказала Джессика и с вызовом откусила большой кусок от шоколадного эклера.
— Ты же не толстая! — возразила Мишель.
— Нет, вовсе нет, — быстро сказал он. — То есть, ты выглядишь отлично, Джессика. Великолепно. — Брайан вел себя неуклюже. Он что, пытается ухаживать за Джессикой Моран? Какая чепуха!
Брайан нравился женщинам. Всегда им нравился. Вернее, до тех пор, пока они не выясняли, что при нем нельзя прерывать футбольный матч.
Но ведь Джессика была умной девушкой, гораздо умнее, чем те, с кем он заводил романы.
Может быть, она решила преподать ему урок? О неразделенных чувствах. Но это должно значить, что у него есть чувство к ней. А ничего подобного не было. Ну да, ему нравятся ее дом, сад и цвет ее кухонных стульев. Ну да, ему нравятся ее зеленые глаза и то, как из-под ее рубашки выглядывает кофточка.
Но это не чувства. Только наблюдения. Почти беспристрастные.
— Когда-то я была полной, — сказала Джессика Мишель.
— Неужели? Почему?
— Я много ела, оттого что чувствовала себя несчастной. Теперь этой проблемы не существует. — Она бросила на Брайана надменный взгляд, явно намекая, что в ее горе был виноват он, по крайней мере, отчасти.
— Ты чувствовала себя несчастной? — спросила Мишель. — Но почему?
Джессика могла еще ниже уронить Брайана в глазах племянницы (если такое возможно), но почему-то решила этого не делать.
— Я просто не находила себе места, когда была подростком. Осталась сиротой. Жила с тетей. Меня интересовало не то, что других детей.
— Немного похоже на меня, — сказала Мишель. — А что тебе было интересно?
— Цветы, травы, ну и… кое-какие эксперименты.
Магия, мысленно добавил Брайан.
— Я не признавала косметику, у меня не было красивой одежды. Тетя была бедной, так что я редко ходила в кино и росла без магнитофона. Ничего не знала ни о кинозвездах, ни о рок-звездах.
— То есть была изгоем, — произнесла Мишель, но с такой нежностью, будто нашла родственную душу.
— Именно так, — признала Джессика.
— А он? Каким он был, когда учился в школе? — Мишель бросила взгляд на дядю. Тот постарался принять вид пай-мальчика.
— Он пользовался самым большим успехом в школе, — сказала Джессика. Но Брайан не мог не заметить, что говорит она бесцветным голосом и не глядя на него.
— Ну, — сказала Мишель, похлопав Джессику по ноге, — о вкусах не спорят.
Обе засмеялись, явно потешаясь над ним.
— Эй, — Брайан легонько толкнул Мишель плечом.
Она толкнула его в ответ и снова повернулась к Джессике.
— Ты ему нравилась?
— Он меня даже не замечал.
Мишель сурово посмотрела на него.
— Неужели ты был заносчивым эгоистом, дядюшка?
— Э-э… наверное, да. — Она редко звала его «дядюшкой», так что вряд ли сильно презирала. Но если Джессика станет рассказывать дальше, это произойдет.
К счастью, она переменила тему.
