Лодка направилась к материковому берегу, где под тенью огромных деревьев притаились хижины и склады для награбленных товаров. Между домами слонялись вооружённые люди со всевозможными оттенками кожи – негры, метисы, мулаты, самбо2, индейцы, белые. Всё это были акционеры торгового дома «Лафит». Заметив лодку, они подошли к воде и дружно поприветствовали Пьера Лафита.
– С благополучным прибытием, бос3.
Братья покинули лодку, вышли на берег. Среди встречающих Жан Лафит с удивлением увидел несколько темнокожих женщин и детей. Некоторые флибустьеры женились на бывших рабынях с захваченных кораблей. Рабов отпускали, но кто хотел, мог остаться со своими освободителями.
Из свежесрубленного дома вышел высокий небритый мужчина в широкополой шляпе, похожий на испанца. Это был Доменик, старший из братьев Лафит. Следом за ним шёл в синем трофейном мундире белокурый капитан Белюш. Братья пожали друг другу руки, дядя прижал к сердцу младшего племянника и неожиданно прослезился.
– Дядя Рене считал тебя погибшим, Жан, – сказал Доменик. – Его друзья-революционеры рассказали ему, что вся армия Наполеона погибла в России.
– Меня не было в составе основных сил императора. Я сражался севернее, в корпусе Макдональда, и наши потери были не столь ужасны.
Разговаривая, они вошли в дом. Наконец, вся семья оказалась опять вместе. Вспомнили покойного Мариуса, отца Лафитов, мать и бабушку.
– Они были бы просто счастливы, глядя на вас, – сказал Рене Белюш. – Теперь дела пойдут ещё лучше.
– Если ты, дядя, не будешь отвлекаться на дружбу с Освободителем Боливаром и генералом Пиаром, – сказал Доменик. – Революционеры принесли Франции только несчастья, а ты доставляешь им оружие и продовольствие. Короля сменит диктатор и начнётся хаос или резня. Посмотри на Гаити. Один соратник Туссена Лувертюра объявил себя императором, другой королём Анри I.
– Ты забыл президента Петиона, выбранного народом. Война в Венесуэле и Новой Гранаде не имеет ничего общего ни с крайностями на Гаити, ни с Робеспьером, ни тем более с Бонапартом. Я перестал восхищаться им, как только он объявил себя императором. В газетах писали, что когда Наполеон ехал в ссылку, жители Прованса окружили его карету, разбили окно, плевали в лицо свергнутому императору и кричали: «Кровавый корсиканец, верни нам наших сыновей!».
Жан Лафит хотел заметить, что император – это слава Франции, солдаты боготворили его, но удержался. Он уже успел почувствовать: здесь, в Америке, совсем другой мир, иные ценности и герои.
– Всё равно испанцы задушат колонии, а революционеров бросят в тюрьмы. Есть ли смысл вкладывать в них деньги? – поддержал старшего брата Пьер. – В Испанию возвратился король Фердинанд VII. Он снаряжает огромную армию в восставшие колонии во главе с генералом Морильо. Этот талантливый военачальник несколько лет сражался с войсками Наполеона и обязательно разделается с республиканцами.
– Боливар должен объявить об отмене рабства. Сотни тысяч новых бойцов встанут под его знамёна, и тогда Фердинанду не поможет ни Морильо, ни сам Господь Бог! -с жаром сказал Белюш. – Для нас родина – вся Америка, мы должны помочь своим братьям. Ну, а теперь, Жан, я хочу слышать подробности дуэли. За что ты проткнул шпагой несчастного? Неужели его вина была настолько серьёзна?
– Когда я спустился в бар поужинать, он ударил проститутку за то, что она отказалась брать бумажные доллары. Я не позволил ему бить женщину в моём присутствии. Тогда он заявил, что узнаёт француза-лягушатника, который суёт свой нос в чужие дела. В общем, обычная ссора. Я не стал бы его убивать, но он и во время дуэли продолжал оскорблять французов, вспоминая победу англичан при Трафальгаре, и издевался над императором.
– И получил по заслугам. – Белюш, хлопнув в ладоши, распорядился подавать обед. За столом он наметил план дальнейших действий. – В городе пока не показываться. Жан примет командование над четырёхпушечным кораблём «Мизер» и будет выходить в море со мной. Соблюдать осторожность. По одному не охотиться. Вдоль побережья шныряют английские фрегаты.
9
Прошло два месяца. Владелец «Мэри» удовлетворился извинениями Пьера Лафита, особенно пятью тысячами долларов, и как ни старался Граймз, не стал подавать иск в суд.
В конце августа «Луизианская газета» сообщила своим читателям, что англичане высадили на севере Штатов десант, захватили Вашингтон, сожгли Капитолий и Белый дом. Война принимала серьёзный оборот. Английский флот блокировал восточное побережье. Сотни тысяч новоорлеанцев, живущих торговлей, понесли убытки.
А торговый дом «Лафит» процветал. Товары тайно, заповедными протоками доставлялись в город и растекались по многочисленным лавкам, складам, тавернам и кафе, негласным совладельцем которых был бос баратарийцев. Таможенники совместно с полицией несколько раз пытались перехватить контрабандный груз, но, вовремя предупреждённый верным союзником из стана противника, Пьер Лафит неизменно обходил засады. Он даже решил расширить дело. Через доверенных лиц сообщил всем маклерам, что на Храмовом острове Малого озера открывает оптовый рынок. Господин Лафит сам проводил торги, с аукциона шли партии награбленного товара. Прибыли торгового дома удвоились.
Левье внимательно следил за всеми этими новшествами, своевременно сообщая о них прокурору. Инспектор выяснил, что примерно десятая часть взрослого населения города связана с нелегальной торговлей и извлекает из неё немалую выгоду.
Граймз вызвал начальника таможенного ведомства и устроил ему разнос.
– У вас под носом шайка разбойников открыла незаконную торговлю! Они не платят налогов, обкрадывая государство, плюют на закон. Немедленно прикройте их бизнес и конфискуйте товары.
Левье нанял проводников, и через два дня таможенный инспектор Бентли при поддержке двенадцати солдат из форта под командованием лейтенанта Стаута отправился на Храмовый остров наводить порядок.
Пьеру Лафиту, как всегда, дали знать о готовящейся операции, но он не отменил назначенные торги. Собравшиеся крупные оптовики, знатные горожане и чиновники не должны уехать разочарованными.
Стояла чудесная тёплая погода. Инспектор Бентли, прибыв на место, оставил свой старомодный сюртук в лодке и в одной сорочке не спеша начал подниматься к плоской вершине, где толпилось до пятисот человек. Навстречу инспектору спускались под тяжестью ноши рабы. Их хозяева уже заплатили за товар и спешили возвратиться в город.
Задние ряды расступились перед представителями власти. Бентли молча прошёл сквозь притихшую толпу и остановился перед каменной площадкой, остатками индейского святилища, на которой были разложены тюки, мешки, ящики… Пьер Лафит в серых облегающих панталонах и высоких испанских сапогах сидел на винной бочке с деревянным молоточком в руках. Он ждал инспектора и приготовил ему встречу. Из ворот склада за его спиной появился Доменик со своими матросами, в основном мексиканцами. У каждого за широким бархатным поясом торчали ножи и пара длинноствольных пистолетов.
