А в Баратарии праздновали «побег» Пьера Лафита из тюрьмы. Когда разогретый вином разноголосый хор пропел весь репертуар разбойничьих песен, и пик веселья миновал, бос, уединившись с братьями, поделился с ними своей тревогой за будущее торгового дома.
– Если победят англичане, нам не простят, что мы раскрыли их карты, если одержат верх янки, после они всерьёз займутся нами. В камере у меня было много времени для размышлений. Обстоятельства так складываются, что мы не можем остаться в стороне. Я решил поставить на федеральные войска и помочь им отразить нападение. Мы не сможем просуществовать долго вне закона, рано или поздно нас раздавят.
– Примут ли нашу помощь? – усомнился Доменик.
– Должны, если американцев не покинул здравый смысл, -
сказал Жан.
– Его у них в избытке, – улыбнулся Пьер.
14 декабря у устья Миссисипи начались военные действия. На эскадру коммодора Паттерсона ночью напала целая стая английских шлюпок, укомплектованных отборной морской пехотой. После ожесточённого боя пять из шести кораблей федерального флота были взяты на абордаж, американцы потеряли девяносто человек убитыми и семьдесят пять ранеными.
– Англичане всегда били нас на море, – оправдывался Паттерсон. – На моём месте никто бы не устоял.
– Молчать! – гаркнул Джексон, пресекая в зародыше пораженческие настроения. – Принимайте командование над ротой волонтёров и марш в окопы!
Генерал провёл смотр войскам. Вместе с национальной гвардией Луизианы, солдатами форта, полицией и ополчением едва набиралось около двух тысяч штыков. Из них только восемьсот человек были профессиональными военными. По данным разведки англичане располагали силами втрое превышающими это в спешке сколоченное разношерстное воинство. Особенно удручало количество пушек, их можно было пересчитать по пальцам.
Капитан Локкайер любил точность. Ровно через трое суток английский фрегат дал о себе знать холостым выстрелом из носового орудия. В кают-компании корабля накрыли стол, пожертвовав последними офицерскими запасами.
Братья Лафит запаздывали. Капитан с нетерпением вглядывался в береговую линию.
Наконец показались две шлюпки флибустьеров. Локкайер, облегчённо вздохнув, направился с кормы на шкафут, чтобы лично поприветствовать гостей, но возглас удивления вахтенного офицера заставил его вернуться обратно.
– Что за странные маневры?.. – пробормотал лейтенант.
Шлюпки расходились в противоположные стороны, растягивая полосу белой материи с надписью: «Ответа не будет. Уходите».
14
Жан Леклерк зарабатывал на жизнь тем, что сообщал людям новости. Дела шли неплохо. В мире всегда что-нибудь происходило, «Луизианский курьер» процветал. Немало подписчиков добавила скандальная история с братьями Лафит, самым ярким эпизодам которой главный редактор посвятил не одну страницу. Несмотря на успех, Леклерк не позволял себе расслабляться, постоянно чувствуя за спиной горячее дыхание конкурентов. До сих пор ему удавалось держать их на расстоянии, но ничто не давалось даром. Приходилось потеть, днём и ночью вынюхивать самые вкусные новости. Поэтому когда в редакции появился Раушер, секретарь начальника полиции, и положил на стол главного редактора обращение Пьера Лафита к жителям и властям штата Луизиана, Леклерк расценил это как подарок судьбы.
– Вот сто долларов вам за хлопоты, – выложил Раушер деньги. – Обращение должно быть напечатано в вечернем выпуске. Если любопытные спросят, каким образом оно попало к вам, скажете, мол, подкинули в редакцию. Мсье Лафит высоко ценит внимание вашей газеты к своей персоне и надеется, что вы не откажете в его просьбе.
Работа газетчика научила Леклерка соображать быстро. Он сразу понял, почему Пьер Лафит так долго оставался неуловим, имея такого союзника, как секретарь начальника полиции.
– О, мсье, всё будет исполнено в лучшем виде, – заверил посетителя главный редактор. – Уберите деньги. Обращение господина Лафита само по себе представляет для газеты огромную ценность.
Леклерк быстро дочитал текст, сделал несколько поправок и добавил:
– Я рад оказать услугу такому патриоту, как Пьер Лафит.
Вечером горластые мальчишки разнесли тираж по всему городу. Номер шёл нарасхват. Леклерк по собственной инициативе бесплатно разослал по экземпляру важным должностным лицам.
На первой странице можно было прочесть:
«Глубокоуважаемые сограждане!
Будучи объявлен вне закона моей приёмной родиной, я продолжаю питать к ней самые тёплые чувства и готов защищать Америку от посягательств врагов вместе с вами. В минуту смертельной опасности я протягиваю руку помощи и призываю официальные власти забыть все раздоры между нами.
Я и мои люди будем ждать решения Комитета обороны, которое должно быть опубликовано в газете господина Леклерка до 25 декабря, или же я навсегда покину бухту Баратария.
Пьер Лафит».
Срочно собрался Комитет обороны, чтобы обсудить предложение боса флибустьеров.
– Кто такой этот Пьер Лафит? – спросил Джексон. -Судя по тону письма, он обладает немалыми силами.
Командир национальной гвардии майор Виллере рассказал генералу о местной знаменитости.
– По слухам, в Баратарии несколько сот хорошо вооружённых разбойников и полдюжины кораблей.
У Джексона заблестели глаза.
– С пушками?
– Разумеется.
– Вряд ли от них будет толк, – возразил комендант форта пол-
ковник Росс. – Это дьявольское отродье только и способно, что нападать на беззащитные корабли. Они не устоят даже перед ротой англичан.
– Вы так думаете, полковник? Не пожелаю я вам встретиться с ними в бою.
– Пойти на сговор с пиратами? Что о нас подумают в Вашингтоне?
– Главное – отстоять город. Неважно, каким способом.
– Честь мундира для меня превыше всего!
– Чистоплюйство – роскошь в нашем положении.
До поздней ночи заседали члены Комитета. Во время дебатов вошёл адъютант генерала.
– Сэр, в ратушу прибыла депутация видных горожан из кре-
ольской аристократии. В приёмной они размахивают петицией с требованием принять предложение Пьера Лафита. – Адъютант понизил голос. – На площади собирается толпа…
Джексон неожиданно рассмеялся.
– Разбойник сделал ловкий ход, обнародовав своё обращение! Что ж, я подчиняюсь воле народа. Властью, предоставленной мне президентом, объявляю о прекращении судебного преследования и призыве на военную службу братьев Лафит.
15
27 декабря семь кораблей под флагом Картахены один за другим покинули бухту Баратария. Накануне вернулся из плавания капитан Белюш и присоединился к племянникам.
