– Я капитан Локкайер. Хочу поговорить с братьями Лафит.
Второй офицер оказался переводчиком. Он стал переводить слова капитана на французский, но Жан Лафит не нуждался в его услугах. В военной школе, где он учился, уделялось особое внимание языкам враждебных Франции держав.
– Я Жан Лафит. Мы рады всем, кто приходит к нам с миром. Прошу следовать за мной.
Проплывая мимо остатков взорвавшегося и сгоревшего брига, английский капитан нахмурился, плотно сжал губы. Вместе с кораблём погиб его сын, но чувства отца не должны помешать важной миссии, возложенной на капитана Локкайера.
На берегу Жан Лафит повёл парламентёров в гущу леса, где на болотах располагалась новая резиденция боса.
– Прошу вас, джентльмены, проходите в гостиную и располагайтесь с удобствами.
Англичане были поражены роскошью и богатым убранством дома среди дикой природы. Гостям предложили удобные кресла венских кровей, хорошенькие мулатки подали изысканные французские вина, запечённых по-индейски фазанов, фрукты. После первого бокала Локкайер торжественно вручил Лафиту запечатанный конверт от командующего английскими войсками во Флориде генерала Николса.
Флорида принадлежала испанцам, но, несмотря на их протесты, англичане высадились на полуострове, превратив его в плацдарм для нападения на Соединённые Штаты с юга. Генерал Николс остро нуждался в людях, которые хорошо знали побережье и дельту Миссисипи.
Генерал предлагал братьям Лафит и их сподвижникам поступить на службу британской короне. Главе флибустьеров он обещал чин коммодора королевского флота, а после заключения победоносного мира – крупные земельные участки в штате Луизиана или Кентукки. Вместе с письмом генерала в пакете лежало обращение к жителям Луизианы, призывающее их принять участие в справедливом деле освобождения родины от американских узурпаторов. Локкайер не сомневался, что Жан Лафит примет предложение. В ставке генерала знали, что Баратария объявлена американцами вне закона, а сам Пьер Лафит арестован и брошен в тюрьму.
Жан Лафит сложил бумаги обратно в пакет и задумался. Английский капитан добавил:
– Такое лестное и выгодное предложение выпадает раз в жизни, сэр. Вас ожидает блистательная карьера. В королевском флоте нет ни одного столь молодого коммодора вашего возраста! К тому же прекрасная возможность отомстить за брата.
– Мне нужно посоветоваться с моими людьми, капитан, – сказал Лафит. – Я не могу принимать такие решения единолично. Будьте через три дня у входа в бухту. К указанному сроку я надеюсь дать вам ответ.
Провожая гостей, Жан Лафит выразил сожаление по поводу гибели брига королевского флота и показал могилы английских моряков, тела которых выловили в проливе после боя. Локкайер, надеясь, что останки сына преданы земле, долго стоял над свежими холмиками с непокрытой головой.
– Вы настоящий рыцарь, сэр, – со слезами в голосе сказал англичанин, пожав руку Лафиту.
– Пустяки. Надеюсь, что больше подобных недоразумений не будет.
12
Вильям Клэрборн собирался ложиться спать, когда слуга робко постучал в дверь спальни губернатора.
– Извините, сэр, но вас срочно желает видеть банкир Бланк по делу государственной важности. Он говорит, что дорога каждая минута.
Клэрборн хорошо знал Бланка, члена законодательного собрания штата. Банкир не стал бы беспокоить его ночью по пустякам.
– Хорошо, я приму его.
Губернатор стянул с головы ночной колпак, надел шёлковый китайский халат. Слуга поднял выше серебряный канделябр, освещая дорогу хозяину.
– Что случилось, мсье Бланк?
Толстяк банкир подождал, пока слуга зажжёт свечи в кабинете губернатора и закроет за собой дверь.
– Англичане сделали Жану Лафиту предложение о совместных действиях. Примет он его или нет, зависит от вас, сэр.
Бланк выложил содержимое пакета генерала Николса на стол губернатора.
– Убедитесь сами, мистер Клэрборн. Если вы не выполните просьбу младшего Лафита, он впустит англичан в бухту Баратария и проведёт их протоками прямо к Новому Орлеану.
Губернатор бегло пробежал глазами бумаги. Почувствовав слабость в ногах, сел в кресло.
– Что же он хочет?
– Освободите из тюрьмы его брата Пьера Лафита.
– Вам, Бланк, как законодателю, хорошо известно, что это не в моей власти.
– Бросьте, Клэрборн! Ради спасения в минуту опасности сложившиеся условия подминают под себя любые законы, даже самые справедливые.
Клэрборн устало прикрыл глаза.
– Что вы предлагаете?
– Мы сейчас же едем в Калабус, и вы под свою ответствен-
ность прикажете начальнику тюрьмы освободить узника. Если завтра к вечеру Пьер Лафит не появится в Баратарии, его братец переметнётся к англичанам, откроет перед ними ворота и приведёт их к стенам города.
– А что ему помешает так поступить в случае, если я и выполню это условие?
– Жан Лафит – джентльмен, как и его брат, Вильям, – раздался женский голос из сумрака. На пороге кабинета, словно призрак, стояла в белой ночной рубашке миссис Клэрборн. – Сделай так, дорогой, как тебе предлагают. Братья Лафит не бросают слов на ветер.
– Ваша жена умная женщина, сэр, – улыбнулся банкир.
– Вы не представляете, какой это вызовет скандал! Окружной прокурор просто взбесится.
– Лучше скандал, чем капитуляция, – жёстким голосом сказала миссис Клэрборн. – Одевайся, Вильям, и отправляйся в Калабус, у тебя мало времени.
Покачиваясь в карете, губернатор хотел было спросить банкира, почему именно его Жан Лафит выбрал посредником в переговорах, но, подумав, не счёл нужным задавать в щекотливой ситуации нескромные вопросы.
13
«Луизианский курьер», первым сообщивший о бегстве Пьера Лафита из тюрьмы, шёл нарасхват. Леклерк, хозяин газеты, увеличил тираж ещё на три тысячи экземпляров. Чтобы удержать внимание новых читателей и оправдать надежды старых, главный редактор попытался выяснить подробности столь необычного происшествия, но начальник тюрьмы не мог сказать ничего вразумительного, кроме оборванных цепей и оглушённого надзирателя.
Через день в Новый Орлеан прибыл генерал Джексон с четырьмя пехотными ротами. Будущий президент США, прозванный солдатами Старым Дубом, был полон энергии и решимости отстоять город.
Срочно создали Комитет обороны, у военных арсеналов началась запись добровольцев. Начальник полиции Роберт Бертон сформировал два эскадрона кавалерии. Вокруг города велись фортификационные работы.
А в Баратарии праздновали «побег» Пьера Лафита из тюрьмы. Когда разогретый вином разноголосый хор пропел весь репертуар разбойничьих песен, и пик веселья миновал, бос, уединившись с братьями, поделился с ними своей тревогой за будущее торгового дома.
