Гарриет почувствовала его приближение, он мог бы с уверенностью это утверждать, хотя и стояла вполоборота к нему. Он наблюдал, как ярче зардел румянец на ее щеках, как застыла улыбка на устах. Робин Хэммонд что-то говорил ей, но вряд ли она его слышала. Вспоминала ли она его хоть изредка за эти годы, думал герцог, и если вспоминала, то как? Со стыдом? С негодованием? Сравнивала ли то давнее свое увлечение со своим чувством к мужу?
– Леди Уингем? – Герцог Тенби поклонился Гарриет, и все ее кавалеры повернулись к нему. Ему показалось, что он на сцене и вся зала с интересом следит, как разворачивается маленький спектакль. – Если не ошибаюсь, вальс вы обещали мне?
– Да, благодарю вас.
Она одарила его взглядом своих зеленых глаз. А он и не помнил, какого цвета у нее глаза. Теперь, глядя в них, он диву давался: как он мог забыть? Точно, они зеленые. Большие глаза, открытый, тревожащий взгляд. Может, оттого он и забыл об их цвете – когда в них смотришь, кажется, что заглядываешь прямо ей в душу. И она не ставит никакой преграды, ничем не защищает себя. Не то что другие. Еще одна ее привлекательная черта, и немедленно возникает желание ее защитить. У него, во всяком случае, так и было.
Она легко оперлась на его руку и случайно коснулась кончиками пальцев его обнаженного запястья. Было что-то неизъяснимо чувственное в этом прикосновении. Множество раз женские пальчики касались его руки, но ничего подобного он никогда не испытывал… Герцог Тенби вывел Гарриет на середину залы. Голова ее едва достигала его подбородка. Ему казалось, что прежде Гарриет была даже меньше ростом, но может быть, ее девичья хрупкость производила впечатление необычайной миниатюрности? От нее исходил приятный аромат. Он попытался определить, что это за духи, и решил, что это просто запах свежести.
Герцог остановился, и она повернулась к нему, упершись взглядом в его шейный платок. Арчибальд очень гордился своим умением красиво завязывать шейные платки. Почти сразу же заиграла музыка. Гарриет легонько опустила руку ему на плечо. И снова он кожей почувствовал это прикосновение – точно любовную ласку. «Однако у меня явно разыгрывается фантазия», – отметил он про себя. Он обнял ее за талию и ощутил, какая она тонкая и теплая. Затем взял ее руку в свою. Они двинулись в такт музыки.
– Ну вот мы и снова встретились, моя маленькая скромница, – мягко заговорил Тенби. Он и не предполагал, что скажет ей те слова, которые говорил когда-то.
Ресницы ее поднялись, и она взглянула ему прямо в глаза. Он чуть было не отшатнулся назад от этого взгляда.
– Да, милорд, – сказала Гарриет. Сердце его словно сделало кульбит, когда ее щеки начал заливать румянец – он так ждал его! – Да, ваша светлость, – поправилась она.
Глава 3
Гарриет чувствовала себя школьницей, на которую в первый раз обратил внимание молодой человек. Подгибались колени, перехватывало дыхание, а язык словно прилип к гортани. Но ведь она взрослая женщина, напомнила себе Гарриет, ей двадцать восемь лет. И она вдова. У нее много друзей и знакомых. Гарриет снова взглянула в глаза Тенби.
Серебряные. Чистого серебра. Он наблюдал за ней, и где-то в глубине этих глаз затаилась чуть насмешливая улыбка.
– Так трудно привыкнуть, что я стал важной персоной? – спросил он. – Мой дед умер вскоре после того, как вы отослали меня прочь из Эбури-Корт.
– Очень сожалею, – промолвила Гарриет.
– О чем? Что умер мой дед? – спросил герцог. – Или что вы отослали меня прочь?
– Что умер ваш дед, – ответила Гарриет. – Вы любили его?
– У нас всегда была дружная семья, – сказал герцог, – а теперь я – ее глава. На мне лежит ответственность за всех: за бабушку, мать, дядюшек, тетушек и многочисленных кузенов и кузин. Вы пожалели, что отвергли меня?
Да. К ее стыду, да. Пожалела сразу же, как он уехал, а потом потянулись горькие недели и месяцы. Она помнила о нем, даже когда уже вышла замуж за Годфри, а он, к ее удивлению, повел настоящую супружескую жизнь, и она поняла, что это такое. Иногда ее одолевали греховные мысли – она думала: а как бы это было с лордом Арчибальдом Винни…
– Нет. Конечно же, нет, – ответила Гарриет. Тенби улыбнулся.
– Однако вы промедлили с ответом, а румянец на ваших щеках заалел еще ярче, – заметил он. – Должен признаться, что я пожалел, Гарриет. А сейчас бешусь от ревности. Он здесь?
– Кто – он? – Гарриет в недоумении смотрела на него.
– Лорд Уингем, – сказал Тенби. – Ваш супруг.
«Так он не знает! Естественно, он ничего не знал о моей жизни, – подумала Гарриет, – так же, как и я о его». Не интересовался более ею потому же, почему и она пыталась не думать о нем… Впрочем, нет! Ему-то не было нужды стараться не помнить о ней и намеренно не интересоваться новостями, связанными с ее жизнью…
– Годфри? – спросила Гарриет. – Он умер. С тех пор прошло уже больше года.
– Ах вот как! – воскликнул герцог. – Значит, вы веселая вдова? Приехали покорить лондонский свет и повеселиться, пока длится сезон?
В общем, так оно и было, но в его устах это прозвучало цинично и оскорбительно.
– Я любила его, – сказала Гарриет. Герцог вгляделся в ее лицо. Голос у него зазвучал очень мягко, когда он снова заговорил.
– Вы любили, Гарриет? – переспросил он. – Что же случилось? Несчастный случай отнял его у вас?
– Сердце отказало, – ответила она. – Утром мы нашли Годфри мертвым, в его постели.
Лакей испугался, что его хозяин недвижно лежит на кровати и никак не отзывается ни на шорох отдергиваемых штор, ни на осторожное покашливание своего слуги, возвещавшее, что вода для бритья уже принесена. Слуга кинулся к ней, побоявшись приблизиться к кровати. Она дотронулась до Годфри – он был холодный, умер уже несколько часов назад, во сне.
– Примите мое искреннее сочувствие, – проговорил герцог.
Ему наверняка интересно узнать, сколько лет было ее супругу, подумала Гарриет, но он, конечно же, не задаст ей такой вопрос.
– Годфри исполнилось шестьдесят, – произнесла Гарриет, – и уже несколько лет он страдал от сердечных приступов.
Лишь сказав все это, Гарриет будто услышала себя со стороны, – она словно бросала ему вызов. Он смотрел на нее, а она – поверх его плеча. Он мог счесть, что она ради денег и положения вышла замуж за больного человека, много старше нее. И вот, спустя всего лишь год с небольшим после его смерти, она уже веселится на одном из самых престижных лондонских балов. Если он так думает, доля правды в его предположении есть, но только малая доля. Она не вышла бы замуж за Годфри, если бы он ей не нравился и если бы она не была убеждена, что станет ему хорошей и верной женой. Гарриет заглянула герцогу Тенби в глаза, и теперь вызов не только звучал в ее голосе, но и читался во взгляде.
