Однако все мечты превратились в реальность, когда Годфри после смерти ее матери, другом которой он был, предложил Гарриет сочетаться с ним браком. Она не раздумывала ни минуты, хотя жениху было пятьдесят шесть, а невесте двадцать три. Годфри создал ей все условия для спокойной, обеспеченной жизни. Гарриет вышла за него замуж потому, что ей не хотелось снова становиться чьей-то компаньонкой или гувернанткой. А еще потому, что ей казалось – сердце ее скоро умрет. Если бы оно не болело столь часто и столь мучительно, она бы считала, что оно уже умерло. Годфри был необычайно добр к ней, и она платила ему тем же. Но с той поры мечты покинули ее. В свои права вступила реальная жизнь – она вышла замуж за человека, который был намного старше ее и не отличался здоровьем. Потекли довольно монотонные и скучные дни в Бате.
Однако мечты все же вернулись, превратившись в прекрасную реальность. Уж кто мог не опасаться простоять у стены весь сегодняшний бал, так это Гарриет. Едва начался бал, как Гарриет была уже приглашена, а дальше могла выбирать себе партнера из нескольких претендентов. Джентльмены один за другим просили леди Форбс представить их Гарриет. Вероятно, Аманда была даже несколько удивлена столь оглушительным успехом подруги, тем, какие знатные кавалеры ее приглашали. Ну а Гарриет подозревала, что с кем-то из кавалеров предварительно поговорили сама Аманда и сэр Клайв – на случай, если их подопечной будет грозить опасность остаться в одиночестве. Все джентльмены, с которыми Гарриет танцевала, вели с ней любезные разговоры. Некоторые из них делали ей комплименты – восхищались цветом ее волос, туалетом, глазами, улыбкой, грацией. Двое новоиспеченных поклонников сообщили ей, что в предстоящие недели будет много приемов и балов, и осведомились, будет ли она присутствовать на них? Один джентльмен попросил у Гарриет разрешения нанести ей на следующий день визит.
Все было замечательно, такого успеха Гарриет и не ожидала. Глупо было так волноваться накануне, в конце концов это всего лишь бал. Вести учтивый разговор, с дамой и делать ей комплименты – святая обязанность джентльмена. И все же приятно слышать любезности, решила Гарриет. Жизнь не баловала ее развлечениями, и, наверное, поэтому она и не пыталась скрыть свое радостное настроение, хотя знала, что светские модницы считают хорошим тоном напускать на себя скучающий вид. Она не сомневалась, что щеки у нее разрумянились, глаза блестят, а губы все время улыбаются. Но это нисколько ее не смущало.
Кадриль кончилась, мистер Кершоу вернул Гарриет под крылышко мистера Хэммонда, и она улыбнулась им обоим. Мистер Хэммонд поджидал свою подопечную, чтобы представить ей сэра Филиппа Крафтона. Тот вежливо поклонился и пригласил Гарриет на следующий танец. Минут десять между танцами они вели оживленный разговор. К ним присоединился мистер Селуэй, с которым Клайв познакомил Гарриет еще в начале вечера.
«Кажется, я действительно пользуюсь успехом, – подумала Гарриет. – Можно сказать, не успела появиться, как уже покорила высший лондонский свет. В „нежном“ возрасте – в двадцать восемь лет! Будучи вдовой и матерью четырехлетней дочери». Промелькнувшие мысли позабавили ее, и она весело рассмеялась над какой-то остротой мистера Селуэя. И поймала его взгляд – он откровенно любовался ею. Годфри всегда говорил, что зубы у нее очень красивые.
Мистер Селуэй что-то рассказывал. Гарриет догадывалась, что теперь он пригласит ее на танец. Но его прервал женский голос – леди Эвинли произнесла ее имя. До этого хозяйка бала не единожды представляла Гарриет кого-то из своих гостей. На сей раз с ней был высокий, необыкновенно элегантный джентльмен. Одет он был не так, как другие, – черный сюртук и бриджи до колен. Гарриет скользнула по нему взглядом, прежде чем повернуться к леди Эвинли. Однако так и не повернулась к ней…
Волосы у него были светлые и очень густые. Красивое, аристократическое лицо, тонкие губы. И светлосерые, словно серебристые, глаза. Они всегда зачаровывали ее. Обычно эти глаза отвечали ей чуть насмешливым, ироничным взглядом, но сейчас они пристально смотрели на нее.
В последний раз она видела его, когда он приехал из Лондона в Эбури-Корт, чтобы повторить свое предложение. Она опять отказала ему, и он поцеловал ее и уехал. Она неподвижно стояла на крыльце, медленно отсчитывая минуты, пока не уверилась, что он уже не услышит, если она позовет его. Что она не бросится вдогонку и не станет умолять его взять ее с собой в любовное гнездышко, которое он ей устроит.
Красавец с серебристыми глазами поклонился. Гарриет была смущена: как долго они молча смотрели друг на друга? Она отдавала себе отчет, что улыбка сошла с ее лица, хотела улыбнуться снова и не смогла.
– Так, значит, я не ошибся, – произнес он мягким, приятным голосом, который сразу же ей вспомнился. – Мы уже знакомы с леди Уингем, только прежде я знал ее как мисс Гарриет Поуп.
Гарриет присела в реверансе, чувствуя, как дрожат колени. Лишь теперь она осознала, что ей это не снится. Она вновь видит его! И он ничуть не изменился. Не постарел. Все так же красив.
– Милорд… – насилу выговорила она.
– Вы ошиблись, леди Уингем, – сказал он, и в глазах его появились те самые смешливые искорки. – Вам следовало сказать «ваша светлость». Подозреваю, что вы не услышали ни слова из того, что говорила вам Хлоя. – Пальцы его теребили шнурок, на котором висел монокль.
– Его светлость герцог Тенби. Леди Уингем, – промолвила леди Эвинли, и Гарриет поняла, что она повторяет это во второй раз. Краска снова прилила к ее щекам.
– Прошу меня извинить, ваша светлость! – Схватив висевший у нее на запястье веер и начав энергично им обмахиваться, поспешно поправилась Гарриет.
Наконец она вновь улыбнулась и попыталась обрести то приподнятое настроение, в котором пребывала до встречи с Арчибальдом. Минута для этого выдалась: герцог Тенби раскланивался со стоявшими вокруг Гарриет джентльменами и заверял леди Эвинли, что представлять его им нет нужды – он с ними знаком.
– Леди Уингем, – он повернулся к Гарриет, – не окажете ли мне честь протанцевать со мной следующий танец?
– Сожалею, но он уже обещан сэру Филиппу Крафтону, – ответила Гарриет, бросив взгляд поверх плеча герцога Тенби на сходившиеся в центр залы пары.
– А танец за ним – мой, Тенби, – сказал мистер Селуэй.
Гарриет не стала ему возражать, хотя, насколько она помнила, следующий танец она никому еще не обещала.
Герцог бросил взгляд на леди Эвинли:
– Скажите, Хлоя, когда следующий вальс? Надеюсь, вальсы еще будут?
– Перед ужином, Тенби, – промолвила леди Эвинли. – Если вы намереваетесь танцевать именно вальс, ваша светлость, боюсь, все мои гости попадают в обморок.
