Но в это утро Соней овладело дерзкое, озорное настроение при одной лишь мысли о товарищах по путешествию: богатых аргосских и аквилонских вельможах, купцах и чиновниках, пустившихся в плавание с единственной целью отдохнуть и поразвлечься.
Ибо таков был «Нирос» — береговой прогулочный корабль, не предназначенный ни для боев, ни для торговли, на борту которого все было подчинено благу и удобству немногочисленных пассажиров.
Остров Заключенных был одной из достопримечательностей путешествия. О, разумеется, к берегу приставать никто бы не осмелился, дабы не подвергать опасности драгоценные жизни пассажиров, но короткая стоянка и наводящие ужас рассказы капитана и моряков об этом жутком месте были гарантированы.
Что же, если богатым бездельникам вздумалось пощекотать себе нервы, Соня не возражала. Она и сама была бы рада добавить остроты их пресному существованию.
Ярость охватывала ее при одной лишь мысли об этих надутых болванах. Пол-Аквилонии захвачено пиктами, вся Зингара в руках дикарей, на границах Аргоса — постоянные стычки… а эти разодетые в шелка, манерные выродки наслаждаются морским путешествием!
Хоть бы буря началась, что ли! Соня скрипнула зубами.
Взяв себя в руки, она отворила дверь и по узкой лесенке поднялась на палубу. Там ее встретил Тио, капитан «Нироса».
— Добро пожаловать на борт, милостивая госпожа.— Он поклонился, цепким взглядом охватывая фигуру девушки и ее боевое снаряжение. При виде меча в потертых ножнах в глазах морехода отразилось удивление, однако он был достаточно вышколен, чтобы не выразить свои чувства вслух — Ты как раз поспеешь к завтраку. Сегодня мы накрыли стол на корме, под навесом. Погода благоприятствует нам, и да не оставят нас Светлые Боги и дальше своим покровительством.
— Благодарю тебя,— коротко отозвалась Соня и, не расположенная к праздной болтовне, направилась на корму.
За длинным столом, покрытым камчатной скатертью, тридцать с лишним пассажиров «Нироса» церемонно вкушали завтрак. Обслуживали их рабы. По неписаному закону все представители высшей касты восседали во главе стола, тогда как купцы и прочий малодостойный люд ютился на другой стороне. При появлении Сони распорядитель трапезы, изумленным взором окинув наряд воительницы, нахмурил брови и после недолгого размышления кивнул слуге, который указал девушке на свободное место на самом дальнем конце стола.
Несколько высокородных матрон, бросавших на новоприбывшую уничтожающие косые взгляды, захихикали, перешептываясь между собой. И рыжеволосая красавица, которая уже готова была мирно занять предложенный ей стул, внезапно возмутилась. Как, неужели она, перед кем трепетали и дикие пикты, и немедийские наемники, позволит этим размалеванным шлюхам взять над собой верх?! Конечно, здесь не то место, чтобы обнажать меч… но в арсенале Рыжей Сони было и иное оружие!
Царственным жестом, гордо вздернув подбородок, она подозвала распорядителя. И когда тот приблизился, отчеканила, достаточно громко, чтобы ее слышали все:
— Моего присутствия на этом корабле желал сам граф Галиано Аргосский, если это имя тебе что-то говорит, раб! И особо заверил, что здесь мне окажут такой же прием, как если бы он сам был на борту. Я передам графу, что его намеревались усадить вместе со слугами…
При первых же словах хамоватая усмешка сползла с лица распорядителя. Дослушав Соню, он побледнел, как вытащенный из воды утопленник. Рабы тут же засуетились, готовя для гостьи место едва ли не во главе стола, и она, с достоинством поклонившись, прошествовала вперед.
Все это время девушка с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Лица пассажиров вытянулись. Дамы же скривились, точно в тарелки им попала тухлятина. Аппетит пропал у всех без исключения. И лишь одна Соня с удовольствием, не замечая ничего вокруг себя, принялась за еду.
Когда она насытилась, то, развалясь на стуле, принялась дерзко рассматривать сотрапезников. Те хранили каменное молчание, не сводя испуганных взоров с воительницы, однако под ее взглядом поспешно отводили глаза. Одна дама, демонстративно зажимая нос шелковым платочком, поднялась с места и удалилась, возмущенно что-то бормоча… Но если она надеялась, что остальные последуют ее примеру, то просчиталась. Рыжая Соня словно заворожила всех присутствующих. Похоже, никому из них не доводилось встречаться с людьми ее круга.
Те, что сидели на дальнем конце стола, чувствовали бы себя с ней куда свободнее — но имя графа Галиано внушало простолюдинам слишком большой трепет.
И лишь один человек казался не подверженным всеобщему оцепенению. Мужчина лет сорока, чуть грузноватый, с опрятной каштановой бородкой, весь в черном. Когда взгляд Сони нашел его, он дружески улыбнулся воительнице и поднял свой кубок, приглашая и остальных выпить за ее здоровье.
— Друзья мои, эта женщина восхитительна! — Тон его был полон столь неподдельного восхищения, что резкий ответ замер у девушки на языке. А вельможа продолжил с любезной улыбкой: — Мое имя Десмос. Не удивлюсь, если оно тебе знакомо… Я — королевский судья Аргоса.
Если он рассчитывал поразить ее, то просчитался. Улыбаясь, гирканка подняла бокал.
— Увы, я не вожу знакомства с судьями. Ибо сама выношу приговоры и сама же привожу их в исполнение!
На что месьор Десмос, выпив вино до дна, торжествующе провозгласил:
— Я же говорил, она бесподобна!
…Впоследствии королевский судья признался, что имел в виду несколько иное: в силу своих обязанностей он не раз посещал своих собратьев по ремеслу из соседних держав. В Заморе и Шеме, в Аквилонии и Кофе, и даже в нищей далекой Бритунии он слышал жалобы на неуловимую разбойницу и воровку с огненными волосами по имени Соня, за голову которой была назначена немалая награда. И теперь, едва завидев красавицу-гирканку, он сразу догадался, с кем имеет дело.
Но смутить воительницу было не так просто. Выслушав Десмоса, она лишь передернула плечами.
— Я же сказала, что не вожу дружбы с судьями…
Однако, спустя несколько дней, Соня была готова признать, что для месьора Десмоса согласна сделать исключение.
* * *
Смолоду аргосский вельможа служил в королевской гвардии, однако на полях сражений не отличился, поскольку как раз в то время страна не вела войн с соседями. Вскоре Десмоса отозвали ко двору, где он, исполняя самые разные поручения монарха, наконец достиг должности верховного судьи державы.
Высокое положение, однако, ничуть не сказывалось на его нраве. Придворный был со всеми ровен и любезен, ценил хорошую шутку и не боялся посмеяться сам над собой. Кроме того, посвященный в сокровенные тайны придворных интриг всей Хайбории, он умел развлечь слушателей интересной, забавной или поучительной историей, отличался широким кругозором и не страшился новизны. Во многом этот вельможа напоминал Соне Джергеза, хауранского советника, в чьем доме она воспитывалась в юные годы,— а потому она вскоре начала испытывать к Десмосу едва ли не родственные чувства.
