идти на занятия и что я обязана кого-то предупредить.
Шагнула вперед, но в этот момент послышался треск ткани, и меня потянуло обратно рывком. Кажется, пальто зацепилось за колючие ветви мелкого кустарника. Я почувствовала, что теряю опору под ногами. Отчаянно замахала руками, начиная заваливаться назад прямо в озеро, но мужчина успел подскочить ко мне и удержал на месте. От его рывка пальто слетело с моих плеч (потому что не было застегнуто) и плюхнулось в воду, я же ошеломленно замерла с колотящимся от ужаса сердцем.
Господин Лио шокировано обнаружил на мне нижнее платье и тотчас же отпустил.
— О Боже, леди! — воскликнул он, после чего поспешно сбросил с себя плащ, помог мне закутаться в него и незамедлительно повел в сторону ворот, наверное, догадавшись что я определенно не в себе.
В карете я, утомленная до смерти пережитыми потрясениями, просто уснула. И казалось, прошла целая вечность, прежде чем я услышала голоса над своей головой…
Эти голоса звучали словно сквозь туман, и только один из них был мне знаком: господин Александр Лио разговаривал с другим мужчиной.
— Как она? — спросил незнакомец и закашлялся. По голосу было заметно, что он уже немолод, да и свистящее дыхание выдавало в нем нездорового человека.
— Доктор сказал, что у леди частичное магическое выгорание, причем, это произошло буквально несколько дней назад, — ответил секретарь. — Есть опасность лишения магического дара. А еще… она крайне эмоционально нестабильна. Я проведу расследование, чтобы узнать, что с ней произошло в Академии.
— Я их засужу! — неожиданно прошипел второй мужчина. — Что они вытворяют со своими адептами, если те потом находятся в подобном состоянии???
Эмоции незнакомца заставили меня окончательно очнуться, и я медленно приоткрыла тяжелые веки.
Нашла себя лежащей в кровати совершенно незнакомой комнаты. Потолок поразил изящной лепниной, в воздухе пахло ароматными маслами.
Увидев, что я очнулась, мужчины подозвали молодую служанку, которая помогла мне присесть.
Я чувствовала себя ослабленной, но выспавшейся и как будто обновленной. В груди, где-то глубоко, всё ещё теплилась боль, но она притупилась, и хотелось в принципе отвернуться от нее.
Разум был ясным, поэтому незнакомцы у чужой кровати меня сразу же напрягли.
Точнее, незнакомец.
Это был немолодой мужчина — худощавый, гладко выбритый, с посеребрёнными висками и со следами былой привлекательности на лице. Одет он был в бархатный халат, опирался на толстую деревянную трость.
Странно, но его лицо показалось мне немного знакомым…
— Здравствуй, Вероника… — вдруг проговорил он и попытался улыбнуться, хотя вышло несколько натянуто. Но не от того, что мужчина притворялся, а из-за того, что нервничал. — Алекс, подай стул! — бросил он секретарю, и тот поспешил усадить мужчину в кресло неподалеку.
Я остро ощущала себя не в своей тарелке. Происходящее не вмещалось в разуме. Казалось, что это происходит не со мной или что я сплю…
— Кто вы? Почему я здесь? — спросила осторожно, на что мужчина, пристраивая трость на подлокотнике кресла, тяжело выдохнул:
— Не знаю, с чего начать, и понимаю, что разговор будет непростым, но… прошу покорно выслушать мой печальный рассказ.
Я кивнула, соглашаясь, и мужчина начал:
— Мое имя Леон Лефевр, герцог Глейзмор. Моя жизнь похожа на безумный бег, в котором лишь однажды случилось нечто светлое и прекрасное, но которое я умудрился потерять…
История герцога действительно оказалась впечатляюще печальной. Он был наследником знатного рода, был обручен, но влюбился в девушку из обедневшей дворянской семьи. Хотел жениться на ней, но родители категорически запретили это. Леон решил отказаться от семьи, чтобы не потерять любимую, но она… исчезла, оставив записку о том, что уезжает по своей воле и что больше не желает иметь с ним никаких дел. Сердце герцога было разбито. Он женился на богатой аристократке и не был счастлив ни дня, но совсем недавно, буквально несколько лет назад узнал, что это родители заставили любимую женщину покинуть его, а она на самом деле была беременна и родила от него дочь…
— Но каким образом всё это относится ко мне? — приглушенно спросила я, с ужасом предполагая, что именно услышу в ответ. Сердце замерло окончательно, когда герцог начал говорить:
— Ты и есть — моя дочь, дорогая Вероника, а твоя мать Нора — та самая возлюбленная, о которой я тебе рассказал…
Эта новость просто перевернула с ног на голову всю мою жизнь…
* * *
Магическая Академия Золотой Лилии имени Адария Светлого…
— Вы слышали??? Та самая студентка, которая выбросилась с крыши Академии, вчера утром утопилась в пруду!!! Там нашли плавающим ее пальто…
— Да ты что!!! Какой кошмар!!! Неужели ее чувства были настолько трагичны???
— Да, честно говоря, мне вдруг стало ее жаль. Хотя многие смеются и называют ее идиоткой, мне кажется, что вина за её смерть лежит на Эрике Фонтейне… Он мог бы и пощадить ее чувства, раз уж девчонка была НАСТОЛЬКО влюблена…
— Ну да, он слишком высокомерен. Надеюсь, этот случай позволит ему задуматься…
Подобные толки гуляли по всей Академии, хотя находились уголки, где звучала совершенно другая речь.
— Хорошо, что эта дура не успела нас обвинить… — посмеивалась Амелия, пожевывая сладкие виноградины.
— Это точно! — подхватила Виктория. — У нас могли быть проблемы…
— А мне ее немного жаль… — вставила вдруг Миран, но тут же напоролась на возмущение.
— Ты что??? Туда ей и дорога! Ненавижу таких тупоголовых выскочек! — прошипела Амелия.
Миран замолчала, понимая, что ее мнение мало кого интересует сейчас…
А на другом конце общежития в комнате, где проживал Эрик Фонтейн, царила гробовая тишина. Он и его друзья сидели на своих кроватях, не смея произнести ни звука. Эрик смотрел перед собой ошеломленным взглядом и до сих пор не мог прийти в себя…
— Я думал… на счет её падения с крыши это была глупая постановка, — наконец прошептал он. — По крайней мере, мне так передали. А она… утопилась. Проклятье!!!
Он закрыл лицо руками и застыл. Его друзья мрачно переглянулись.
— Слышь, Эрик… ну говорят, что мертвые нас слышат. Может, попросишь у нее прощения… на всякий случай?
— Заткнись! — вскричал парень, вскакивая на ноги. — Думаешь, я виноват??? Я не толкал ее с крыши и не топил в озере! Я просто дал понять, что не поведусь на ее уловки. Если у нее нет мозгов, и она готова вот так просто расстаться с жизнью, я здесь причем???
Друзья притихли, а Эрик, тяжело дыша, застонал от ощущения полного бессилия и вновь опустился на койку.
— Вот дура! — пробормотал он. — Ну могла бы прийти, что ли, поговорить…
— Так она же… приходила, — осторожно вставил Джойд,
