неправильно. Так что вместо совместной работы Брунсона и миссис Торнтон дворецкий взял над ней власть, а значит, и над горничными и другими служанками. Всё должно было быть не так.
Я развернулась и ушла, мысли лихорадочно крутились вокруг мысли о том, в какое тяжёлое положение это поставит мою семью. За те шесть месяцев, что я уже вернулась в Тетурн, они привыкли полагаться на меня. Мои сёстры усердно вязали и продавали носки и другие изделия, но помимо ухудшающегося здоровья отца, незадолго до моего возвращения в Тетурн с ним произошёл несчастный случай, и с тех пор он не мог регулярно работать. Каждый раз, когда у меня был выходной и я приходила их навестить, он выглядел всё более подавленным. Рана на ноге заживала, но нарушение способности держать равновесие, которое, по его словам, и стало причиной несчастного случая, сохранялось. Если он вскоре не найдёт способ вернуться к кузнечному делу, я боялась подумать, на что придётся пойти моим сёстрам.
По крайней мере, у меня была работа. Но если Брунсон продолжит вычитать из моего жалованья, что я смогу с этим сделать?
Я решила держаться тише воды ниже травы и, по возможности, избегать мстительного дворецкого. Если он не будет меня видеть, возможно, забудет о моём существовании.
Я вернулась на верхний этаж, где убиралась, когда Брунсон нашёл меня и потребовал следовать за ним на кухню. Оглядевшись и сориентировавшись, я решила, что сегодня хороший день для того, чтобы почистить ковёр, протянувшийся вдоль коридора. Я свернула его и вытащила наружу, на несколько мстительных мгновений воображая, что это мёртвое тело Брунсона.
Я была ужасным человеком, раз думала о таком, но он глубоко ранил мою подругу, а теперь изводил меня, так что я решила, что у меня есть право быть ужасной.
Вытащив ковёр наружу, я попросила лакея помочь мне перекинуть его через верёвку во дворе, а затем принялась выбивать изо всех сил. Было что-то освобождающее в том, чтобы бить изо всей мочи и слышать удовлетворённое «шлёп!» — особенно когда я представляла на месте ковра насмешливое лицо Брунсона.
Когда за спиной я услышала неуверенное: «Мисс?», я вздрогнула и резко обернулась, тяжело дыша от усилий и, без сомнения, с раскрасневшимся от гнева лицом.
Это был мистер Клосс, и он смотрел на меня с любопытством. Ошеломлённая, после нескольких секунд молчания я вспомнила о манерах и присела в почтительном реверансе:
— Сэр.
— С вами всё в порядке? — спросил он, явно обеспокоенный.
Если бы моё лицо ещё не было красным, оно стало бы таким сейчас. Я выбивала ковёр не как обычно — я делала это яростно, с гневным кряхтением, что, вероятно, выглядело более чем тревожно. Я провела рукой по лбу, убирая выбившиеся волосы с лица:
— Я в порядке.
— Хорошо, — сказал он, но не ушёл. Он продолжал смотреть на меня с беспокойством и любопытством.
Я заёрзала, сжимая ручку выбивалки для ковров, гадая, почему он задерживается.
— Могу я чем-то помочь вам?
Его губы дрогнули в улыбке:
— Мне кажется, это я должен спрашивать вас об этом.
Его дружелюбная, открытая манера удивила меня так же, как и слова. Я служанка. Я помогаю другим. Другие не помогают мне. Я нахмурилась в замешательстве и покачала головой:
— Что вы здесь делаете?
— Я встречался с подёнщиками, которых мы наняли помочь со сбором урожая.
— Понятно. — Лгу. Я не понимала, почему он остановился поговорить со мной и почему до сих пор не ушёл.
Он указал на ковёр:
— Вы считаете это хорошей практикой?
Я перевела взгляд на ковёр, потом снова на него, сбитая с толку:
— Практикой для чего?
Он небрежно пожал плечами:
— Для того чтобы отбиваться от докучающих вам поклонников?
Я уставилась на него, широко раскрыв глаза, гадая, серьёзно ли он.
— Нет? — спросил он. — Тогда, возможно, для того чтобы отгонять врагов?
Смех вырвался у меня, и я махом прикрыла губы ладонью. Было странно слышать этот звук, исходящий от меня. Когда я в последний раз смеялась? Я не могла вспомнить, когда кто-то в последний раз смог развеселить меня. Это было несколько месяцев назад.
Он приподнял бровь, и в его глазах заиграли искорки:
— Вот оно что, да? Вы притворяетесь степенной горничной, но на самом деле Вы — ангел возмездия.
Я опустила руку, позволив улыбке проступить на лице. Он, конечно, ошибался. Я никогда не смогла бы набраться храбрости, чтобы отомстить за кого-либо или что-либо.
— Не волнуйтесь, — сказал он, подмигнув. — Я буду надежно хранить ваш секрет.
Я покачала головой, но улыбка не сходила с моего лица:
— Вы нелепы.
— Но вы не сказали, что я ошибся, — произнёс он с ухмылкой, скривив губы. — Так скажите же, чьё лицо вы представляли, когда колотили этот ковёр? Может, некоего чопорного дворецкого, который слишком много о себе воображает и вечно смотрит так, словно чувствует какой-то неприятный запах?
Часть меня встревожилась оттого, что он так легко меня раскусил, но его добродушное настроение успокоило меня и придало смелости ответить шуткой:
— Я никогда не расскажу.
Его щёки дрогнули, словно ему было приятно, что его дразнят:
— Что ж, уверен, он заслуживает любого наказания, которое вы ему уготовили.
Если бы это было правдой…
— Боюсь, весы никогда не уравновесятся, когда речь идёт о нём, — выпалила я и тут же широко раскрыла глаза, осознав, что сказала, и плотно сжала губы.
Но вместо того чтобы выглядеть оскорблённым или сомневающимся, мистер Клосс выглядел напряженным.
— Расскажите мне, — его голос звучал тихо, умоляюще.
Я покачала головой:
— Мне нужно вернуться к работе, сэр.
Он нахмурился, будто его огорчило, что я назвала его «сэр», и это было странно. Я вела себя уважительно. Я всегда вела себя уважительно.
— Аннабель, — начал он.
Я оборвала его:
— Уверена, у вас тоже много работы.
Его голос был таким мягким, а лицо таким открытым и располагающим, что мне было трудно устоять перед желанием довериться ему. Я отступила на шаг, пытаясь отстраниться от разговора.
Он приподнял одну бровь:
— Вы пытаетесь спровадить меня?
— Конечно же, нет. — Неужели он хотел остаться? — Я просто подумала, что у вас есть дела.
— У меня есть несколько минут, но если вы хотите, чтобы я оставил вас в покое, я, безусловно, уйду.
Хотела ли я, чтобы он оставил меня в покое?
Нет, не особо. Если он хотел поговорить со мной… Но это порождало другие вопросы.
— Вы что, со всеми горничными вот так ходите, разговариваете?
Он приподнял бровь, словно не совсем понял вопрос.
— Я надеюсь выучить имена всех
