ты к ней чувствуешь. Я не понимаю, почему ты постоянно ее отталкиваешь. — Потом он переключается на меня. — А ты. Я даже не знаю, с чего начать. Если вот каково это — иметь детей, лучше отрежьте мне яйца.
Ретт начинает смеяться, и я тоже не могу удержаться.
— Что? — восклицает Джексон. — Что такого смешного?
— Можем дать ему кличку Безяичный, — говорит Ретт, что заставляет его рухнуть на землю, держась за живот от хохота.
Я с трудом выговариваю слово.
— Безяичный.
Джексон не может больше сдерживаться и, говоря, — Идите вы оба на хуй, — начинает смеяться тоже.
— Что я пропускаю? — спрашивает Картер.
— Тш-ш-ш… — Я не могу выговорить слово, пока слезы текут по моему лицу.
— Без… — Ретт выдавливает половину слова, указывая на Джексона, — …яичный. — Звучит так, будто он хрипит, чего достаточно, чтобы Картер тоже засмеялся.
Когда мы наконец начинаем успокаиваться и мне удается сделать глубокий вдох, подходит Логан.
— Почему вы все стоите здесь в темноте?
Ретт падает на бок на траву и снова начинает хрипеть, что заставляет меня снова расхохотаться.
— Что-то связанное с тем, что Джексон безяичный, — говорит Картер так серьезно, как только может.
— Безяичный? — спрашивает Логан, выглядя растерянным.
— Хватит, — хрипит Ретт. — Пожалуйста.
Я хватаюсь за живот и стараюсь не рухнуть на землю, падая на колени.
Логан начинает смеяться, потому что все мы смеемся, но снова спрашивает:
— Что смешного в слове «безяичный»?
— Бл… — задыхается Ретт, — …ядь.
Картер тихо посмеивается, наблюдая за страданиями Ретта.
Наконец, Джексон успокаивается достаточно, чтобы объяснить:
— Я сказал им, что лучше отрежу себе яйца, чем заведу детей.
— Оу, — стонет Логан. — Это немного экстремально.
— Поживи с их дерьмом неделю, и посмотрим, покажется ли тебе это экстремальным.
Логан смотрит на Ретта и меня и качает головой.
— Не, я не настолько тупой.
— Мы не такие уж плохие, — говорю я, вытирая слезы с лица. Я пинаю Ретта по заднице ботинком. — Скажи им.
Он отталкивается от земли руками, делая глубокие вдохи.
— Извини, чувак. Они правы. — Он опирается на руки, отрываясь от травы, пока беззвучный смех сотрясает его плечи. — Нам хана.
Смех быстро иссякает, когда Ретт садится и мы видим, что это не беззвучный смех. Он, блядь, плачет.
— Нам реально хана, — шепчет он, и выражение его лица совпадает с тем, что я скрываю от всех — страх.
— Логан, — шепчет Картер. — Разгони людей.
— Конечно. — Я смотрю, как Логан идет обратно в теперь пустой дом, прежде чем снова смотрю на Ретта.
Картер садится на траву перед Реттом и, положив руку ему на плечо, говорит:
— Поговори с нами. Что происходит?
Джексон тоже садится, и я чувствую его взгляд на себе, поэтому отвожу глаза от Ретта и встречаю его взгляд.
— Вы не можете продолжать в том же духе. Вы трахаете все, что движется, кроме девушек, которые вам реально нравятся, — говорит Джексон. — Маркус, этот список, который ты составил, выходит из-под контроля. Сначала это была шутка, но теперь? Блядь, это проблема.
Я не могу ответить на то, что он сказал. Раньше сегодня вечером я видел в нем источник утешения.
— Хватит трахаться направо и налево. Хватит избегать отношений. Да, не всегда все получается. Но вы оба должны принять суровый факт: если вы продолжите идти по этой дороге, вы окажетесь одинокими и несчастными. Будьте стойкими и идите за тем, чего реально хотите. У вас обоих может быть невероятная жизнь, если вы просто рискнете, — говорит Картер.
— Это твоя жемчужина мудрости? — спрашиваю я с горьким смешком. — Ты говоришь нам отрастить яйца?
— Да, это другой способ сказать то же самое.
— Чувак, тебе ли говорить. Каждый из нас избегает отношений. Не только мы с Реттом. Посмотри, как ты обращаешься с Деллой. Она, блядь, извинилась перед тобой, но ты все равно относишься к ней как к дерьму. Вы с Джексоном думаете, что каждая женщина окажется такой же, как ваши матери. Хрен знает, почему Логан один. — Я бросаю взгляд на Ретта. — А у тебя какая причина?
Он смотрит на меня и просто качает головой.
— С отношениями все просто, мужик. Вот когда они умирают — это отстой. Вот только что они были рядом, и в следующую секунду их просто нет.
— А я-то думал, что Маркус из нас самый ебнутый, — огрызается Картер. — Это просто бред, Ретт. Живет она долгую жизнь или умрет завтра, ты уже, блядь, любишь ее.
Ретт ничего не говорит. Этот разговор становится слишком тяжелым для меня.
— Спасибо, Ретт, — бормочу я, задевая его плечо своим.
— За что? — спрашивает он, косясь на меня.
— За то, что я на твоем фоне выгляжу почти нормальным.
Он издает смешок.
— Нормальность переоценена.
— Миа хочет знать, приедем ли мы завтра, — говорит Логан, выходя из теперь пустого дома.
Ретт трет лицо и потом встает.
— Думаю, я поеду прямо сейчас.
— Ты слишком много выпил, — огрызается Картер. — Логан поведет, а ты проспишься на заднем сиденье.
— Меня устраивает, — шутит Ретт.
— А вы двое? — Картер смотрит на Джексона и меня.
— Я иду спать. Передай Мие привет от меня, — говорит Джексон.
Я указываю на Джексона.
— Аналогично. Этот вечер — полное дерьмо. Пойду просплюсь.
— Мы поможем убраться, когда вернемся в воскресенье.
— Точно. — Джексон издает скептический смешок. — Поверю, когда увижу.
Я смотрю, как парни возвращаются в дом, прежде чем снова смотрю на Джексона.
— Я согласен с Картером, — говорит Джексон.
— Да? — Я ковыряю травинки у своих ног.
— Ты должен перестать прятаться за этим ебаным страхом, что однажды ты пойдешь
