вразнос и убьешь всех, кого любишь. Честно говоря, не думаю, что это твоя проблема.
— В чем тогда моя проблема?
— Ты до усрачки боишься потерять еще одного человека, которого любишь. Вот почему ты даже парней не подпускаешь близко. Ты думаешь, что если будешь держать всех на расстоянии, то ничто больше не сможет причинить тебе боль.
— Тебя я подпустил, — возражаю я.
— Это потому что я не дал тебе ебаного выбора.
Я киваю, обдумывая то, что он только что сказал. Нет слов, чтобы описать боль, когда ты просыпаешься и узнаешь, что весь твой мир уничтожен. Все, что ты любил, стерто, словно никогда не существовало.
— У меня даже нет их фотографии, — шепчу я. — Твоя мама избавилась от всего.
Джексон встает и протягивает мне руку.
— Пойдем. Кое-что тебе покажу. Я ждал, пока ты будешь готов.
Я хватаюсь за его руку, и он поднимает меня. Я иду за ним обратно в дом. Когда мы входим в его комнату, я сажусь на кровать и смотрю, как он достает огромную коробку из глубины своего шкафа.
— Я собрал это для тебя, когда помогал маме. Не помню все, что я туда положил. Я подумал, что сохраню это в безопасном месте, пока ты не заговоришь об этом.
Он ставит коробку у моих ног. На ней сверху мое имя, нацарапанное почерком Джексона.
— Ты собрал мне коробку вещей? — спрашиваю я, пока эмоции вздымаются в груди.
— Имей в виду, мне было десять. Думаю, я даже твои грязные трусы туда закинул.
Я издаю смешок, протягивая руку к коробке. Я осторожно открываю ее. Первое, что я вижу — крылья Саммер. Они сверкают в электрическом свете, когда я их поднимаю. Маленькие ремешки, которые надевались на ее плечи, изношены, и половина блесток стерлась. Она носила их каждый день. Мама жаловалась на блестки, которые были по всему дому.
Звук поднимается из моего горла, и становится трудно дышать. Такое ощущение, что мое сердце тонет во всей этой боли.
Я издаю смешок, который обрывается рыданием, когда поднимаю мотоцикл, который мы собрали с Джексоном. Наклейка отваливается, падая обратно в коробку, пока я смотрю на него.
Первая фотография, которую я вижу — это первый день Саммер в школе. Папы нет на снимке, потому что он был за камерой.
Моя рука дрожит, когда я беру рамку, и я больше не могу сдерживать слезы.
— Джекс, — стону я, пока боль накрывает меня. Видеть ее яркую улыбку, ее розовые щечки и дикие кудри, обрамляющие ее невинное личико — это слишком.
Джекс садится рядом со мной и кладет руку мне на плечи.
— Я здесь, — шепчет он.
— Блядь, как больно, — рычу я, пока слезы начинают размывать ее маленькое лицо.
Я вытираю слезы и смотрю на мамино лицо. Я не помнил, что она была такой молодой. Теперь, когда мне двадцать два, тридцать четыре уже не кажется таким старым.
— Это неправильно. Это так, блядь, неправильно.
Джексон смотрит на фотографию и кивает в согласии. Он никогда не тратит время на лишние слова. Он просто рядом, поддерживая меня, когда земля разверзается под моими ногами.
Когда я заканчиваю просматривать коробку, я аккуратно кладу все обратно, кроме фотографии первого дня Саммер в школе.
— Можешь убрать коробку обратно в шкаф? Я оставлю себе это.
— Конечно, — говорит он, быстро ставя ее в самую глубь, где она будет в безопасности.
— Спасибо, — шепчу я, когда он поворачивается ко мне.
— Не за что. Все равно это место я не использую. — Он отмахивается от моей благодарности.
— Не за это. — Я встаю и стараюсь улыбнуться ему. — Спасибо за это, — говорю я, глядя на фотографию. — Мне очень нужно было снова их увидеть.
— Пожалуйста. Пойдем возьмем пива.
Я ставлю фотографию рядом с кроватью, прежде чем идти искать Джексона внизу. Когда я сажусь и смотрю на бардак вокруг нас, Джексон протягивает мне пиво.
— Я не буду убирать это дерьмо, — говорю я, делая глоток.
— Точно нет. Пусть так и будет, пока остальные не вернутся и не помогут, — соглашается Джексон.
Мы смотрим на бардак еще минуту, прежде чем оба ставим пиво и начинаем собирать мусор.
— Итак… — говорит Джексон, беря еще один мусорный пакет, — Уиллоу.
Я кидаю несколько пустых стаканчиков в пакет, который он держит открытым.
— В ней просто что-то есть.
— Что именно?
— Блядь… все. Она красивая. Она полна огня.
Джексон берет у меня собранный мусор.
— Дай ей шанс.
— Это не так просто.
— Еще как просто. Она тебе нравится. Видно, что ты ей тоже нравишься. Ты должен хотя бы попробовать.
— А если я все испорчу?
— Тогда испортишь. По крайней мере, не будет «а что если» или «надо было».
Мы продолжаем убирать, пока война начинает бушевать в моей груди.
Мои эмоции повсюду. Я никогда раньше не чувствовал себя таким неуправляемым. Я привык к злости и боли, они въелись в мою душу. Но эмоции, которые захлестывают меня рядом с Уиллоу? Они новые и чужие. Это пугает меня до усрачки.
Я понятия не имею, как справлюсь с этой проблемой.
Глава 4
УИЛЛОУ
Как только мы садимся в машину и я отъезжаю от дома, бросаю взгляд на Иви.
— Хочешь поговорить об этом?
Когда мы пошли забрать сумки из комнаты Ретта, то застали его с какой-то девицей. Мне теперь нужно промыть глаза с хлоркой после того, как я увидела, как ее грудь скачет во все стороны.
Иви смотрит в окно, и я вижу, что она сдерживает слезы, готовые вот-вот пролиться.
— А ты хочешь поговорить о том, что произошло между тобой и Маркусом? — парирует она своим вопросом. — Я видела, как вы разговаривали на улице.
— Да, насчет этого, — говорю я, тяжело выдыхая. — Я сама не понимаю, что это было. Мягко
