Дай мне свой номер, и позвоню.
Он хмурится, глядя на меня сверху вниз.
— Ты странная.
— Я? — Странная — как?
— Это слишком легко. В чем подвох?
— Подвох? Нет никакого подвоха. Ты сказал, что у тебя есть правила, и пока они разумные.
Он качает головой.
— Как только начнешь липнуть — все закончится.
— Поняла, не липнуть к тебе.
— Жди внизу. — Он уходит в ванную и захлопывает за собой дверь.
Я бросаю взгляд на его кровать и, прежде чем успеваю себя остановить, быстро поправляю одеяло и подушки. С чувством удовлетворения покидаю его комнату и жду у входной двери.
Маркус все еще не улыбается, но то, что он идет со мной — уже моя победа.
— Поедем на моей машине, — говорю я, когда мы выходим из дома.
— Можем на моей, — почти рычит он.
— Что такое? Боишься, что твоя мужественность окажется под вопросом, если тебя увидят в моей машине? — дразню я.
Может, я и езжу не на последней модели, но мой маленький Мини Купер никогда меня не подводил.
На его лице страдальческое выражение, когда я открываю для него пассажирскую дверь.
— После вас, мистер Рид. — Одариваю его своей самой сладкой улыбкой.
Он сверлит меня взглядом, но все же садится. Я быстро обхожу машину и сажусь за руль, пока он не передумал.
Когда отъезжаю, он бормочет себе под нос:
— Надо было взять мою машину.
Он включает радио. Когда машину заполняет голос Элтона Джона, Маркус медленно поворачивает голову ко мне с выражением «какого черта».
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться в голос.
— Что за хрень ты слушаешь?
— Элтон — легенда.
— Уверен, такая музыка вымерла еще в ледниковый период.
— А какую музыку любишь ты?
Когда Маркус упирается рукой в потолок, а коленями в приборную панель, чтобы достать телефон из заднего кармана, я фыркаю от смеха.
Он только сверлит меня взглядом и подключает телефон к радио. Пролистывает плейлист и выбирает песню.
Сначала много шума, потом машину заполняют звуки фортепиано. Я делаю погромче, чтобы лучше расслышать слова. Раньше я не слышала эту песню, и хоть она звучит жестко, слова наполняют меня грустью. Смотрю на дорогу, пока песня рассказывает мне все, что мне нужно было знать. Маркус кого-то потерял, и это гложет его изнутри.
Когда начинается следующая песня, я делаю потише и спрашиваю:
— Кто поет?
— Five Finger Death Punch.
Я останавливаю машину у IHOP.
— Надеюсь, ты голоден.
После того как нас усадили и приняли заказ, я протягиваю Маркусу свой телефон.
— Можешь скинуть мне свой плейлист?
Он смотрит с сомнением, но берет телефон. Наблюдаю, как он вбивает свой номер в мой телефон, потом звонит себе, чтобы у него был мой. Закончив, он не отдает телефон. Пока листает мои контакты, хмурится все сильнее.
— У тебя всего восемь контактов, — говорит он.
— И?
Нас прерывает официантка, ставя еду на стол. Она задерживается, улыбаясь Маркусу.
— Вам что-нибудь еще нужно?
Когда Маркус ее игнорирует, я быстро отвечаю:
— Нет, спасибо.
Он ждет, пока она уйдет, и говорит:
— Почему только восемь номеров?
Я разрезаю стопку блинчиков и откусываю кусочек. Маркус смотрит на меня, пока я жую. Проглатываю с трудом. Определенно непросто есть, когда он на тебя так смотрит.
— Только эти восемь для меня важны.
Когда он приподнимает бровь, я спрашиваю:
— А из всех твоих контактов с кем ты реально общаешься?
Не отвечая сразу, он отправляет в рот вилку с блинчиками. Теперь моя очередь смотреть на него, пока он ест. Не потому что хочу, чтобы ему было неловко, а из-за его небритой челюсти. Я и не знала, что смотреть, как кто-то ест, может быть таким возбуждающим.
Когда он откусывает еще, я заставляю себя вернуться к своей тарелке. Завтрак проходит в молчании, и только когда я расплатилась и мы идем к машине, он отвечает.
— Пять.
Мы садимся в машину, и я спрашиваю:
— Так зачем все остальные номера, если ты ими не пользуешься?
На этот раз он вообще не отвечает. Я еду недалеко до моего любимого магазина тканей, и когда паркуюсь, Маркус выглядит немного озадаченным.
— Пойдем. Я быстро.
Я удивлена, когда он идет за мной внутрь. Пока иду по проходу, провожу пальцами по разным рулонам ткани. Маркус просто наблюдает, как я выбираю нужное. Когда спрашиваю продавца, какая длина мне нужна, поворачиваюсь к Маркусу.
— Так что? Тебе нравится шить одежду? — Он выглядит не впечатленным. Черт, не то чтобы я ожидала другого, но все равно удивлена, что он так откровенно равнодушен к моей страсти.
— Не надо говорить так, будто я разгребаю дерьмо в качестве хобби. Я учусь на дизайнера одежды.
Он ухмыляется, и только тогда я понимаю, что он снова впадает в свою привычку притворяться козлом.
— У меня тоже есть правило, — говорю я, гордо подняв подбородок.
— Правило? — Он скрещивает руки на груди, отчего мышцы на бицепсах вздуваются.
— Да. У тебя есть правила насчет нашей дружбы, и у меня свои.
Он кивает, поднимая обе брови.
— Давай, озвучь свое правило.
— Не веди себя как козел.
Уголок его рта дергается, и я быстро добавляю:
— И улыбайся. Меньше злобных взглядов и больше улыбок.
— Это все?
— Пока да, — щебечу я. Прохожу мимо Маркуса и иду оплачивать покупку.
Мы слушаем его плейлист, пока я везу его домой. После каждой песни спрашиваю, кто исполнитель.
Останавливаю машину у подъездной дорожки и улыбаюсь Маркусу.
— Спасибо, что поехал со мной.
— Угу, — бормочет он, открывая дверь.
Я быстро хватаю его за руку и, наклонившись, целую в щеку.
— Увидимся.
Хмурый взгляд вернулся на его лоб, но он не делает никаких грубых замечаний насчет поцелуя. Вместо этого выходит
