Когда мяч проходит через кольцо, она говорит: — Колби Брукс — мой отец.
Я останавливаюсь, уже собираясь бросить, и поворачиваюсь к Уиллоу.
— Твоя фамилия Брукс?
— Да. Думала, ты знал. — Она поднимает мою футболку и аккуратно складывает, прежде чем положить на скамейку.
— Твой отец был хорошим игроком в свое время.
— Угу.
— Ты собираешься надрать мне задницу, да?
Она широко улыбается.
— Судя по всему, я уже надираю тебе задницу.
Я подхожу к ней.
— Почему ты не сказала до того, как мы начали?
— Ты не спрашивал.
Я бросаю мяч и делаю еще шаг к ней.
— Думаю, это чушь. Хочешь знать, почему, я думаю, ты промолчала?
Она облизывает губы и качает головой, и светлые кудри падают на плечи.
— Не особо.
Еще один шаг — и моя грудь в нескольких сантиметрах от ее.
— Я думаю, ты хотела раздеть меня.
Она морщит нос и смеется.
— Это ты выбрал игру. Я ничего не планировала. Если бы мы пошли по моему плану, сейчас сидели бы в кино. — Ее взгляд опускается на мою грудь. — И ты был бы все еще в футболке.
В тот момент, когда ее глаза замирают на шраме, игривое выражение исчезает с ее лица.
Она подносит руку к моей груди, и я застываю, когда ее пальцы легко касаются рубцовой ткани.
— Что случилось? — спрашивает она, поднимая глаза к моим.
Я удивлен, что она спрашивает. Раньше никто не спрашивал. Обычно они уже слышали об этом где-то еще.
— Мой отец застрелил меня. — Слова выходят гораздо тише, чем я хотел.
— Почему ты до сих пор называешь его отцом? Он не заслуживает этого титула.
Это точно не то, что я ожидал от нее услышать. Я думал, она будет выпытывать подробности.
— Он нанес ущерб, который мог нанести только отец. Если бы это был кто-то другой, было бы легче смириться.
— Это имеет смысл, — шепчет она. Убирает руку с моей груди и улыбается мне. — Я рада, что ты выжил, Красавчик.
— Почему?
Она поднимает мою футболку и прижимает к моей груди.
— Одевайся. Мне нужно домой. — Когда мы идем обратно к машине, она шепчет: — Я рада, что ты выжил, потому что у тебя доброе сердце, Маркус. Ты можешь так не думать, но я это вижу.
Когда мы возвращаемся ко мне, Уиллоу не заходит. Она целует меня в щеку и идет к своей машине, припаркованной через дорогу. Я смотрю, как она уезжает, и только потом захожу в дом. Дома тихо, так что решаю принять душ и лечь спать.
***
УИЛЛОУ
Когда захожу в квартиру, дома только Иви.
— Где Лей?
Она пожимает плечами.
— Не сказала, что куда-то собирается. Я сообщила ей, что ты гуляешь с Маркусом, и она сказала, что просто посидит дома. Когда я вернулась, квартира была пуста.
— Черт, вот я и вспомнила. Мне нужно зарядить телефон. — Включаю его в сеть и делаю кофе, пока он заряжается.
В ту секунду, как включаю телефон, он начинает сходить с ума от уведомлений. Когда вижу все пропущенные звонки от Лей, тревога начинает сжимать желудок.
Звоню ей, но попадаю на автоответчик, и тревога быстро превращается в страх. Что если с ней что-то случилось?
— Что не так? — спрашивает Иви, вставая с дивана.
— Лей пыталась мне дозвониться. Не оставила никаких сообщений. Восемь пропущенных от нее. Что если она в беде? Я позвонила ей только что, но попала на голосовую почту.
— Уверена, с ней все в порядке. Может, она хотела пойти с нами и пыталась узнать, где мы.
— Да, может быть.
Когда входная дверь открывается, я резко оборачиваюсь. На секунду меня затопляет облегчение, но потом я вижу, в каком состоянии Лей. Она белая как мел.
— Лей?
— Мне нужно собрать вещи. Папа приезжает завтра. — Она выглядит ошеломленной, что только усиливает мою тревогу. — Папа приезжает завтра, — повторяет она.
Я никогда не видела ее такой. Она выглядит совершенно потерянной. Обнимаю ее за плечи и веду к дивану. Иви протягивает мне бутылку воды, которую я подношу к губам Лей. К счастью, она делает несколько глотков.
— Я еду домой, — шепчет она, и в ее голосе столько потерянности, что у меня сердце разрывается.
— Почему ты едешь домой, Лей? Что-то случилось сегодня?
— Моя мама попала в аварию. Она умерла. — В ее голосе нет эмоций, и от этого сердце болит еще сильнее. Она, должно быть, только что узнала.
Притягиваю ее к себе и обнимаю, пока сама начинаю плакать. Сердце разрывается за подругу. Она была близка с матерью.
Когда отстраняюсь, Иви наклоняется обнять Лей.
— Мне так жаль, Лей. Я не знала твою маму, но уверена, она была потрясающей. Ты — живое тому доказательство.
Мы ничем не можем облегчить это для Лей, поэтому даем ей посидеть на диване, пока собираем ее вещи.
***
Я сижу рядом с Лей, пока мы смотрим, как люди передвигаются по комнате. Сплошное черное пятно. Черт, как же это тоскливо.
Встаю и протягиваю Лей руку.
— Пойдем смотреть «Анатомию страсти». Даже позволю тебе указывать на все, что они делают неправильно.
Она пытается улыбнуться, но это выглядит болезненно. Она берет мою руку, и я тяну ее наверх. Мы ускользаем из комнаты, полной скорбящих.
Когда мы обе лежим на ее кровати, я включаю следующий сезон «Анатомии страсти». Лей смотрит пустым взглядом в экран, пока ее глаза не закрываются и она не засыпает.
Не желая оставлять ее одну, решаю проверить сообщения. Только одно от Маркуса.
**Маркус:** Обычно когда девушка видит меня полуголым, мы оказываемся в постели.
Улыбаюсь и поворачиваюсь на бок.
**Я:** Я в Лос-Анджелесе. Приехала домой на похороны. Не знаю, слышал ли ты, но мама Лей умерла.
Через несколько секунд телефон пищит. Быстро выключаю звук и читаю
