и прочее, я не знаю как это правильно называется, они живут вместе с хозяином в гостевом доме.
Вадим смотрел на меня молча. Устало смотрел. Без издёвки, но как-то безнадёжно печально. Я поёжилась от его взгляда. И словно стараясь защититься от его скептического подхода затараторила, наклонившись вперёд.
– Да ты пойми, Вадим, это вполне оправданная мера. Некоторые только выглядят любящей семьёй. А на самом дела там ужас что творится. С одними он расторг договор, потому что муж бил жену, представляешь?
Мы оба помолчали.
– Представляю, Лер. Слишком хорошо себе представляю мужика, которы, вместо того, чтобы продать поскорее дом, который напоминает о погибших близких, и строить свою жизнь где-то в другом месте, как паук сидит на участке и смотрит. Разглядывает, кто, как и кого любит.
– Или не любит.
– Или не любит. – Неожиданно согласился Вадим. – Это смысла не меняет, Лера. Всё это звучит, как начало триллера. Как психиатрическая патология. Потому что другого смысла в этом мероприятии нет. Нет логики. Если дом в тягость – от него быстро избавляются. Если его продают год и никак не продадут, продолжая жить глядя на него каждый день, тут что-то другое. Не деньги и не любовь к умершим. Тут что-то другое. И опасно оно вдвойне, потому что человек, который выстроил этот адский домик для «любящей семьи», настоящий кукловод. А ещё, он ужасно богат и влиятелен. И он способен на всё.
За столом повисла тягостная тишина. Я смотрела на Вадима с ужасом. Он на меня с упрямством, которого я за ним никогда не замечала. У меня похолодели руки. Неужели я лишусь сейчас последней поддержки? Неужели у меня нет больше шанса?
– Так значит ты мне не поможешь, да, Вадим? – прошептала я немеющими губами.
– Нет. В этом сомнительном мероприятии – нет. Давай поужинаем, а то я мотался весь день, даже не позавтракал. Спокойно поедим, а потом я расскажу тебе про свой план.
Не корова
Вадим замолчал. Он не проронил ни слова пока нам подали меню. До того как принесли кофе, тоже ничего не говорил. Я тянула сок, а он свой крепкий напиток без сливок и сахара опрокинул разом, словно алкоголь.
Смотрел не отрываясь и молчал. Мне было неуютно. Таким Вадима я не знала. У них с Вадиком когда-то был общий бизнес. Они инвестировали в недвижимость, акции, перепродавали машины. Постепенно Вадик ушёл на рынок ценных бумаг, а Вадим в автосалоны.
Он мне никогда не отказывал. Никогда. Всё, о чём я просила, Вадим решал быстро и без вопросов. Никогда не говорил, что я виновата сама или что для решения таких вопросов существует муж.
Мы заказали еду. Вадим усадил Андрюшку рядом с собой за детский столик. Покормил профессионально. Официантка готова была аплодировать его отцовским навыкам.И о своих чувствах тоже никогда не говорил. Никогда.
Андрей был невероятно похож на Вадима. Как сын на отца. Мы вообще смотрелись, как семья. И от этой мысли сейчас стало тревожно. Разговор продолжился только когда Андрюша вернулся в игровой уголок.
Я почувствовала себя беззащитной. Даже пожалела, что сын беспроблемный и не лезет на ручки под любым предлогом.
– Давай поговорим серьёзно, Лера, – начал Вадим спокойно, но очень сосредоточенно. – Ты действительно будешь разводиться с Вадиком или это временная ссора?
– Точно развожусь. Устроилась на работу и Андрюшка хорошо адаптируется в садике. Будем жить сами.
– Знаю, что тебе больно, но говорить, что мне жаль не буду. Ты сама что скажешь?
– Ты прав. Мне больно. Но и продолжать то, во что превратился наш брак, тоже нет никакого смысла. Единственное, что радует, что Вадик не претендует на сына.
Вадим резко качнул головой. Губы поджал и нахмурился. Отхлебнул очередной кофе.
– И, как я понимаю, тебе кажется, что нерешённым остался только один вопрос. Где ты будешь жить? Правильно?
– Логично, как ты говоришь. Бесконечно стеснять Светку с Иваном невозможно. А на великодушие Вадика рассчитывать не приходится. Он мне квартиру не отдаст. Он не просто так брал от меня доверенности. Да и деньги всегда шли через тётю Лену. Так что, даже если бы она была оформлена на мужа, с брачным договором она считалась бы его собственностью. Правильно?
– Да. Квартиру и ценные бумаги Вадик перевёл в собственность мамы. Так что даже через суд тебе ничего не достанется.
Он сказал это так, словно занимался этим вопросом. Консультировался с юристом. Читал правовую базу. Я недоверчиво склонила голову, и Вадим кивнул. Он всегда понимал меня без слов. Всегда поддерживал. Ну почему я не могу полюбить его? Даже намаявшись с Вадиком?
– Я, Лера, этот вопрос не первый год на контроле держу. И брачный договор твой смотрел. И с юристом консультировался. Вадик любит выпендриваться своей гениальностью. Но тут, и правда, подкопаться невозможно. По закону, единственная совместно нажитая в вашем браке вещь – твоя машина. Вот он на неё может подать в плане раздела имущества. А тебе не на что.
– Знаю. Вот и встал вопрос, где мы с Андрюшкой будем жить. Поэтому я к тебе и обратилась. Ничего дешёвого нет. А на дорогое у меня нет денег. Кредит мне без подтверждения дохода не дадут. Да и непонятно, чем потом отдавать. Так что предложение о продаже дома по цене моей машины очень кстати.
Последнее я сказала очень осторожно, словно передавая Вадиму ход, пробную подачу тренируя. А он снова стал серьёзным.
– Некстати, Лер. Ты смотришь на проблему на уровне решения крохотного, хоть и важного вопроса. Тебе не жильё нужно, а семья. Андрюшке нужен отец, тебе – заботливый муж. А ты топчешься на уровне квадратных метров. Может быть посмотрим на вопрос шире?
Ну, вот! Началось! Хорошо же сидели.
– И что ты предлагаешь? Ждать Вадика и мириться с ним? Так мы это уже проходили, предлагаю закончить с расставаниями и возвращениями.
– Поддерживаю, Лер. Я тебе другое предлагаю. Давай жить вместе. Выходи за меня замуж. Вот и будет тебе и квартира нормальная, и муж, и отец для Андрюшки. Он маленький, может и не заметит особо, что папа поменялся.
Мне стало не по себе. Вадим это всё говорил с совершенно серьёзным лицом. Предлагал выйти за него замуж, как машину продавал: чётко, конкретно, по-деловому. Как корову покупал.
А я – не корова!
Теперь против я
Именно сейчас я очень остро почувствовала разницу между дружеской привязанностью и любовью. Смотрела на нас со стороны и видела, что
