Он смотрит на меня, и я замечаю в его глазах отблески жёлтых искорок. И это пугает хуже его руки на моей шеи. Его глаза серые. Я видела это ещё вчера вечером, когда мой язык был на волоске от смерти. И мои догадки сейчас доводят моё сердцебиение до максимальной скорости.
ДНК зверя, чёрт побери!
9
Мы смотрим друг на друга. Он пронзает меня своим золотым свечением из глаз, словно током. Чувствую, как по позвоночнику проносятся мурашки ужаса и предстоящей смерти. Я настолько шокирована своей догадкой, что не могу отвести взгляд. Словно я под гипнозом. Или скорее, будто я в роли мелкого зверёныша, что перед огромным страшным хищником поджал лапки и принял свою судьбу.
Почему? Почему судьба так несправедлива?
В пятнадцать у меня появился враг. В восемнадцать он оказался с ДНК хищника. Просто прекрасно. Хуже быть не может.
– Знаешь, Райс, – он снова показывает свой нож и моё тело уже смиренно болтается в его крепкой руке. Глаза заволокло слезами, но лучше пусть я умру от удушения, чем произнесу звук и лишусь языка. Всё равно он потом прибьёт меня к чёртовой матери. – Ты поступила мерзко, побежав к ректору. Тебе следовала заткнуться и принять своё наказание. Мерзкая, жирная Райс. Ты хоть осознаёшь, как тебе повезло, что я не встретил тебя немного раньше? Всю твою семью, блять. Я бы убил твоих родителей. За их хуёвое воспитание и для того, чтобы ты почувствовала на своей никчёмной шкуре, какого это жить в ебучем детском доме, – Адам приближается ближе и последние слова шепчет прямо мне в лицо.
И я даже сглатываю тихо. Так, чтобы ни звука не прозвучало. Он ведь особенный. Я уже должна была быть мертва. После удара книгой по его голове. И сейчас я ни за что не рискну сопротивляться. Ни один суд меня не оправдает. Таких как он пять процентов на планете. И они на особом счету у государства.
И что удивляет меня больше, это то, что при этом всём он был в детском доме. Ведь в случае с носителем ДНК хищника — его отца бы не посадили. И только потому, что ему удалось произвести на свет подобного ребёнка.
Эти мысли заставляют мою голову болеть. Они ведь такими рождаются, а не становятся. Что-то странное. Может мне всего лишь показалось, и я могу всё же сбежать от него? Хотя бы попытаться.
Только его жёлтые глаза говорят об обратном.
– Молчишь? – скалиться Готье, рассматривая моё лицо с особой изощрённой ненавистью. – Это хорошо. Может и получиться сделать всё тихо, не вызывая ни у кого подозрений. Убью тебя, а затем скормлю твоё жирное тело зверям в лесу.
Значит, мои мысли действительно правдивы.
Давление на шею усиливается и дыхание прерывается. Я молю бога, чтобы он уже сжал руку сильнее, прекратив мои мучения. Чёртов ублюдок, я отчаялась настолько, что начинаю всерьёз думать о смерти.
Боже…
Впечатываюсь затылком в стену, придавленная его громоздким телом. Он наклоняется к моему уху, произнося:
– Блять…
А после замирает. Стоит молча, кажется, целую вечность. Слышу только то, как глубоко и громко он дышит.
Я не знаю, о чём молить: о спасении или же скорой смерти. Эти мучения ломают мой разум. Я едва шевелю ногами, боясь случайно его задеть. С другой стороны, я мечтаю, чтобы он хоть что-нибудь сделал.
И мои молитвы были услышаны – он резко размыкает свою руку, и я падаю на деревянный пол, тут же сжимаясь в комок. Откашливаюсь, отплёвываюсь, стираю дорожки слёз. Всё еще находясь в страхе, стараюсь не произносить ни единого звука. И лишь спустя время, за которое моё сознание висит на волоске от смерти, я более-менее успокаиваюсь, потому что не ощущаю его присутствие. Понимаю, что всё это время ощущала удушающую ауру чего-то тяжелого. А сейчас стало легко. Сердце расслабилось, потихоньку замедляя ритм. Всхлипываю, издавая протяжный вой и закрываю рот рукой. Страшно до дрожи самой души, потому что сквозь расплывчатый обзор вижу очертания человека.
Он услышал? Услышал?
– Э… Эмили, верно? Что случилось?
Я слышу голос Терезы, и меня прорывает в отчаяние. Я захлебываюсь слезами, и они меня душат хлеще самого Адама Готье.
– Ад-дам… – мой голос неузнаваем. Хриплый и заикающийся, больше похожий на шёпот. – Х-хищн-ник.
– Хищник?
Я не вижу её лица из-за потока непрекращающихся слёз. Я просто начинаю говорить:
– Ад-дам Г-готье… Хищ-щник.
Она молчит, а мне становиться не по себе. Зачем я это сказала? Это точно не приведёт к плохому? И почему он ушёл? Он ведь обещал убить меня.
Тереза дотрагивается до моего плеча, помогая упереться спиной о стену. Я вижу, что она сидит напротив меня на корточках. Её глаза удивлённо и взволнованно по мне блуждают.
— Что он сделал?
Всхлипываю, закрывая лицо руками. Меня трясёт, и я не могу успокоиться. Ужасно страшно и больно.
— Иди-ка сюда, — Тереза садится рядом со мной и обнимает за плечи.
Принимаю её объятия, уткнувшись в её грудь. Девушка гладит меня по спине, пытаясь успокоить. И как ни странно, я перестаю судорожно всхлипывать.
— Адам… был здесь… — начинаю я прерывисто.
— И что он хотел от тебя? — слышу её голос.
— Он… он… — глубоко вдыхаю, стараясь говорить разборчиво. — Он убьёт меня…
Судорожно всхлипываю, выдыхаю и мельком обрывками рассказываю о нашем соседстве с Адамом, как я сдала его отца, как сломала колено и как встретила его вчера здесь. Она молча слушала, лишь изредка её рука вздрагивала, когда она гладила меня по спине.
— Урод конченный, — говорит она тихо.
— Я видела его глаза. Они… пожелтели! — я поднимаю голову, смотря на неё испуганно. — Он зверь, самый настоящий…
Тереза хмурится.
— Не может такого быть. Адам Готье — человек. Я уверенна в этом. Если бы он был одним из «этих», то все бы знали об этом давно.
Вздыхаю. Но она ведь права. Они жили по соседству, я бы точно знала, что он обладатель ДНК хищника — самых редких и очень влиятельных представителей человеческой расы. Их всего пять процентов по всему миру, и они на высшей ступени эволюции, нежели простые люди. Ребёнок уже рождается с врождённым ДНК, и уже с рождения у Адама были бы огромные привилегии. Такие люди очень опасны: они чрезвычайно жестоки, выносливы, умны и обладают огромной харизмой. Они на голову выше людей по всем параметрам. А их звериная энергетика открывает им многие двери.
Теперь, подумав об этом, я начинаю сомневаться в этом.
Возможно ли, что мне от страха показалось?
Я очень надеюсь, что это именно так, и Адам не хищник, иначе, мне прямая дорога на тот свет.
Кажется, стоит подумать о переезде…
10
Тереза помогает мне добраться до кровати и даже укрывает одеялом. Я ей сейчас так благодарна.
— А вдруг он вернётся?.. — смотрю на свою приоткрытую дверь.
— Не вернётся. Хотел бы прикончить тебя сегодня, то сделал бы это, — говорит она, усаживаясь рядом. — Да и я здесь. Если он придёт, я его ушатаю вот этим стулом, — она показывает на табурет рядом со столом.
— Я не знаю, что мне делать. Бежать отсюда?..
— Да погоди ты. Раз он ушёл, значит, не собирался убивать тебя. Просто припугнул, — Тереза собирает свои волосы в пучок на макушке, и я замечаю у неё на шее татуировку со странными символами.
Она прослеживает за моим взглядом и грустно хмыкает.
— А это?.. — спрашиваю, замечая на коже под символами что-то бледно-розовое.
— Метка истинности, — отвечает она. — Прикинь, да? У меня есть истинный, и я его ненавижу.
Она как-то странно смеётся, смотря в окно.
А я таращусь на неё в немом шоке. Метка истинности? Настоящая?
Метки истинности в наше время очень редкое явление, настолько, что истинных пар, можно пересчитать на пальцах. Раньше они появлялись гораздо чаще. Последние пятьдесят лет их вообще не было, а вот недавно, год назад, родилась первая истинная пара, а после неё появились и ещё несколько.
— А кто он?..
— Не поверишь, — она переводит на меня глаза и кривится, — дружок Адама Готье. Вот так повезло нам, да?
