туров по Ирландии. Картины живописных пейзажей сменялись кадрами с туристами, которые гуляли по историческим местам или болтали о чем-то на скамейках в пабах.
– Вот видишь? Это знак, – довольно сказала Труф. – Мои полтора месяца в Дублине пройдут просто отлично.
– Полтора месяца? Так долго? Я думала…
– И вовсе это не долго.
– Послушай, Тру, я…
– Я этого хочу. Понимаешь?
Труф упрямо вздернула подбородок, и Полин, сдаваясь, подняла руки:
– Ну хорошо. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Про себя она подумала, что Труф, вероятно, хочет сменить обстановку после разрыва с Джошем. По крайней мере, другого объяснения ей в голову не приходило.
– И, Труф…
– Да?
– Если ты вдруг почувствуешь, что не выдерживаешь, я к тебе приеду.
– Не выдерживаю? – рассмеялась Труф. – Мамочка, ты же помнишь, что споры – это моя профессия? Не беспокойся. Я справлюсь. Да и вообще, я все-таки наполовину ирландка. Должна же я проверить, насколько во мне сильна эта наследственность?
– Да, это верно, – согласилась Полин.
И тут ее осенило. Труф вовсе не изменилась. Просто, когда она вошла в столовую, Полин наконец-то смогла взглянуть на нее непредвзято. У нее перехватило дыхание. Правда была как на ладони: Труф Мэлоун, ее обожаемая дочурка, выросла в точную копию своей бабушки – такой, какой та была изображена на старых фотографиях, сделанных в дни ее юности. Однако в остальном Труф ни капли не походила на Эвелин – во всяком случае, так считала Полин. И очень хотела, чтобы так оно и оставалось.
В свое время она приложила немало усилий, чтобы воспитать Труф независимой, современной, чуткой молодой женщиной. Оставалось надеяться, что поездка в Дублин не выбьет ее из колеи. Конечно, Тристан, рассказывая Труф про Эвелин, нарисовал ей более оптимистичную картину. Но Полин еще раз напомнила себе, что Труф имеет право познакомиться с бабушкой поближе. О том, что из этого выйдет, можно было только гадать. А повлиять на последствия Полин, увы, могла, лишь поступившись своими принципами и нарушив правила своей же игры.
Глава 4
Мора повернула ключ в замке и медленно толкнула дверь. На мгновение она задержалась на пороге, полная предвкушения. Наконец-то она сможет во всех подробностях изучить квартиру Эвелин! Вернее, апартаменты, тут же напомнила себе Мора. Эвелин предпочитала выражаться именно так. Оно и понятно: «апартаменты» звучит гораздо более гламурно, чем какая-то занюханная «квартира», а внешний блеск всегда был для Эвелин превыше всего.
То, что она увидела, ее не разочаровало.
Она прошла по короткому коридору (дальше него она раньше никогда не заглядывала) с темными полированными полами – местами они были покрыты ковриками – и тихонько прикрыла за собой дверь, едва удерживаясь от того, чтобы встать на цыпочки. Слева располагалась спальня, а справа – небольшая гардеробная.
Присмотревшись, Мора поняла, почему Эвелин так полюбила эту квартиру. Гостиная была просто великолепна. Через высокие окна с одной стороны открывался прекрасный вид на море, а с другой – на сад возле дома и на Дублинские горы вдалеке. Мора медленно обошла всю комнату, отмечая про себя каждую деталь.
Надо отдать должное, у Эвелин хороший вкус. Никто другой не решился бы так смело отделать стены. На первый взгляд почти черные, при ближайшем рассмотрении они оказывались темно-серыми. В блестящих золоченых рамах висели картины самых разных размеров, и темный фон дополнительно подчеркивал их яркость. Попадались среди них и фотографии – Мора решила, что рассмотрит их позже. Над мраморным камином висело огромное, богато украшенное зеркало, отражавшее льющийся в окна свет. Море показалось, что она попала в какое-то тайное место… вроде пещеры Аладдина.
Окна были задрапированы темно-розовыми шелковыми шторами. Таким же шелком были отделаны роскошные диваны с мягкой обивкой, усыпанные множеством подушечек. На некоторых подушечках были вышиты какие-то остроумные изречения. Все это казалось очень дерзким и одновременно безукоризненным.
Мора задумалась. Что-то подобное она уже где-то видела раньше. Наконец она вспомнила, где именно – в отеле «Блейкс» в Лондоне. В 1978 году его открытие вызвало в народе огромный ажиотаж. Правда, Мора никогда не бывала там лично, однако из журналов о светской жизни – эти журналы она покупала и хранила много лет – она знала, что это очень популярное место. В тех же журналах подробно описывалось внутреннее убранство отеля: смелое, экзотичное, оформленное в темных тонах.
Она вернулась в спальню, где все было наоборот: стены темно-розовые, а шторы серые. Из окон спальни тоже открывался вид на море. Белье на кровати было простого белого цвета; сверху лежало серое шелковое покрывало, подвернутое возле подушек – больших белых и маленьких серых, в тон покрывалу. На двери висел на крючке шелковый китайский халат.
Почти всю дальнюю стену занимало очередное большое зеркало, и Мора на мгновение задержала на нем взгляд. В зеркале отражалась опрятная невысокая, по-прежнему стройная пожилая женщина в белом халате. Подкрашенные светлые волосы были завиты в локоны, зачесаны назад и закреплены двумя черепаховыми гребнями – такую прическу она носила уже больше двадцати лет. На густо подведенные брови спускалась небольшая челка. Губы и ногти Мора всегда красила одним цветом, а еще она до сих пор наносила полный макияж, отчего ее щеки, нарумяненные и напудренные одновременно, казались кукольными. Конечно, с годами у нее прибавилось морщин, но, с другой стороны, никуда не пропали ямочки на щеках. Они появлялись всякий раз, когда Мора улыбалась. Ее отец очень любил эти ямочки. А ее саму он называл «мой цветочек».
Впрочем, в последнее время Мора улыбалась редко. Так уж сложилась ее жизнь, а жизнь, как известно, может быть очень жестокой. Когда-то давно Мора Финли, как и многие другие люди, была юна и полна надежд. Но эти надежды оказались растоптаны.
Лицо в отражении нахмурилось. Мора отвернулась от зеркала и подошла к шкафу, встроенному в противоположную стену. Внутри висела самая разнообразная одежда, от простой повседневной до цветастой и красочной. Мора провела рукой по вешалкам и остановилась на броском платье-кафтане. Вынув платье из шкафа, Мора приложила его к себе и повернулась к зеркалу. Конечно, она не так высока ростом, как Эвелин, да и те фасоны, которые носит Эвелин, ей вряд ли подойдут… «Впрочем, большинство этих вещей я бы себе даже не взяла», – подумала Мора и повесила платье обратно.
Хватит витать в облаках. Конечно, у нее впереди еще неделя – или когда там Эвелин выпишут из больницы? – но все же слишком долго блуждать по квартире ей нельзя. Нужно поскорее найти то, что она
