Неизвестно, когда Скотленд-Ярд впервые обратился к Холмсу за помощью, но это было еще до конца 1880 года: к тому времени он уже был знаком с инспектором Лестрейдом и помогал ему в расследовании дела о подлоге. Это расследование, продлившееся до начала 1881 года, вероятно, было одним из последних дел, которым Холмс занимался, живя в меблированных комнатах на Монтегю-роуд. Его отношение к полицейским Скотленд-Ярда было презрительным – тут чувствуется надменность молодого человека, сознающего свое интеллектуальное превосходство. С возрастом, когда Холмс стал более зрелым, он сделался сдержаннее в своих мнениях. Но в то время он считал Лестрейда и Грегсона, с которым также познакомился тогда, «самыми сносными из всей никудышной компании». Отдавая должное их сноровке и энергии, он критиковал их за устаревшие методы. Холмса также раздражали их профессиональная ревность и привычка присваивать себе славу, когда дело было успешно завершено.
Уотсон, обладавший даром рисовать портрет человека несколькими яркими штрихами, дал нам их описание. Лестрейд – человечек «с желтоватым, каким-то крысиным лицом и темными глазками». По контрасту Грегсон был «рослым белолицым белокурым человеком».
В эти годы Холмс, возможно, также познакомился с Этелни Джонсом[7], еще одним детективом из Скотленд-Ярда – «грузным, большим мужчиной», по описанию Уотсона. Если Холмс познакомился с ним еще до конца 1880 года, значит, он тоже занимался делом о драгоценностях Бишопгейта. Он читал на эту тему лекцию Джонсу и его коллегам – о причинах, следствиях и результатах. Это обидело Джонса, и несколько лет спустя он насмешливо назвал Холмса «теоретиком». Это слово характеризует тогдашнее отношение полиции к Холмсу и его методам.
Презрение Холмса не было совсем уж несправедливым. В то время старшие офицеры полиции выдвигались из нижних чинов, и уровень их образования был невысок по сравнению с Холмсом. И тем не менее можно себе представить, что испытывал Лестрейд, офицер с двадцатилетним стажем, когда молодой человек двадцати с небольшим лет его учил его же ремеслу. Уотсон прав, считая, что иногда Холмс бывал слишком самоуверенным.
Уотсон дает нам много описаний Холмса. Самый подробный портрет он нарисовал вскоре после их первой встречи. Как пишет Уотсон, он был ростом выше шести футов[8], «а при своей исключительной худобе казался еще выше». Глаза его были «острые и проницательные… тонкий орлиный нос придавал лицу живое и целеустремленное выражение. Четко очерченный, выступающий подбородок говорил о решительности характера».
С годами Уотсон добавил к этому описанию дальнейшие штрихи: глубоко посаженные серые глаза, густые темные брови, черные волосы, тонкие губы и высокий, «немного скрипучий» голос.
Холмс обладал физической силой – особенно сильными были руки. Однако, в случае необходимости, у него было «чрезвычайно нежное прикосновение». Уотсон также отмечает, что у Холмса были «удивительно острые чувства»: он научился видеть в темноте и мог слышать даже самые тихие звуки.
К концу 1880 года Холмс решил заняться поисками другого жилища. Он не уточняет, чем это было вызвано. Возможно, теперь, когда его клиентура увеличилась, ему нужно было большее помещение. Или у него могли быть трения с квартирным хозяином или хозяйкой либо с другими жильцами. Не исключено, что его даже попросили съехать.
Много лет спустя Холмс будет поддразнивать Уотсона на ту же тему, когда они снимут комнаты в одном маленьком университетском городке[9]: «Смотрите, Уотсон, как бы вам из-за вашего пристрастия к табаку и дурной привычки вечно опаздывать к обеду не отказали от квартиры, а заодно, чего доброго, и мне».
Эта шутка могла относиться к его собственному опыту.
Он вряд ли был удобным жильцом, так как к нему приходили клиенты. К тому же у Холмса был эксцентричный образ жизни: он играл на скрипке в любое время дня и ночи и проводил химические эксперименты в гостиной. Как предстояло обнаружить Уотсону, порой запах от них был отвратительный.
Необходимость переезда возникла в неподходящее время. И дело было не только в том, что возрастало число клиентов – Холмс был еще и занят в химической лаборатории больницы Бартс. Он проводил там эксперимент, в случае удачного завершения которого было бы сделано «самое важное практическое открытие в области судебной медицины за много лет». Это был новый метод, с помощью которого можно было обнаружить присутствие крови даже при ее ничтожных количествах[10].
И тем не менее он решил искать новую квартиру по умеренной цене. Это подтверждают его собственные слова, что хотя к тому времени у него была солидная практика, она была «не очень прибыльной». Как человек, предпочитающий одиночество, он, при наличии выбора, поселился бы один. Но, как он обнаружил, найти подходящее жилище по цене, которую он мог себе позволить, оказалось нелегко.
Глава третья
Уотсон. Больница Святого Варфоломея и Афганистан
1872–1880
Уотсон обладает целым набором поистине замечательных качеств, о которых он с присущей ему скромностью умолчал, усердно расписывая мои заслуги.
Холмс, «Воин с бледным лицом»
«В 1878 году я получил в Лондонском университете степень доктора медицины, после чего прошел в Нетли курс подготовки для военных врачей». Такой фразой Уотсон начинает «Этюд в багровых тонах».
Кажется, все совсем просто. Но ради краткости Уотсон дал информацию в сжатой форме, опустив некоторые важные факты, касающиеся его медицинского образования. Он также ничего не сказал о своей жизни непосредственно перед поступлением в Лондонский университет. Если не считать двух косвенных упоминаний в рассказах, он совсем не касается этого периода. Поскольку эти фразы имеют важное значение для установления даты рождения Уотсона, необходимо детально рассмотреть их.
В повести «Знак четырех» (1888) Уотсон говорит, заметив груды земли, вырытой братьями Шолто в парке усадьбы Пондишери-Лодж: «Мне довелось видеть нечто подобное под Балларэтом. Но там весь холм был перекопан и изрыт золотоискателями».
Он упоминает городок золотоискателей Балларэт в Виктории, на юго-востоке Австралии. Совершенно ясно, что Уотсон там побывал. Но когда? Некоторые исследователи шерлокианы полагают, что его возили в Австралию ребенком. Мне это представляется маловероятным.
В «Знаке четырех» Уотсон, считавший себя тонким ценителем женщин, делает еще одно важное замечание. Он утверждает, что «на своем веку встречал женщин трех континентов», имея в виду Европу (Англия), Азию (Индия) и Австралию – части света, в которых он побывал к тому времени (1888). Вряд ли он имеет в виду детский опыт общения с женщинами. Поскольку он произносит эти слова после первой встречи с мисс Мэри Морстен, к которой его сильно влечет, из контекста понятно, что он приобрел этот опыт в том возрасте, когда способен был оценить чары прекрасного пола. Единственный период, когда была возможна такая поездка в Австралию, – это годы между окончанием школы в семнадцать-восемнадцать лет и поступлением в медицинский колледж. В это время он был достаточно взрослым, чтобы восхищаться хорошеньким личиком. Правда, на той стадии его «опыт» не мог простираться дальше юношеского томления или невинного романа. Уотсон всегда был склонен немного преувеличивать.
Как мы уже видели, Уотсон питал любовь к приключениям, и, несомненно, именно эта страсть побудила его отправиться в Австралию по окончании школы. Не исключено, что его даже привлекала возможность самому стать золотоискателем, – это объясняло бы, почему он посетил Балларэт. Так или иначе, он, как и многие другие выпускники школы, хотел совершить путешествие за границу, прежде чем продолжить учебу.
В «Знаке четырех» Холмс говорит, что отец Уотсона умер много лет назад. Если он скончался около 1870 года (приблизительная дата приключений в Австралии), то Уотсон мог унаследовать от отца достаточно денег, чтобы оплатить эту поездку. Временной промежуток в восемнадцать лет согласуется со словами Холмса.
Вопрос о дате рождения Уотсона напрямую связан с этим путешествием в Австралию. Поездка по морю заняла примерно два месяца (четыре, если считать обратный путь). Следовательно, Уотсон отсутствовал по крайней мере год, а возможно, и два – иначе не стоило тратить на эту поездку время и деньги. Если Уотсон покинул Англию в возрасте семнадцати-восемнадцати лет, то ему было между восемнадцатью и двадцатью, когда он вернулся в Англию и приступил к занятиям медициной.
Как мы увидим дальше, у Уотсона ушло по крайней мере шесть лет на то, чтобы в 1878 году стать врачом. Таким образом, дата его рождения – между 1852 и 1854 годом, причем наиболее вероятен либо 1852, либо 1853 год[11]. Создается впечатление, что Уотсон на год-два старше Холмса, хотя это чисто субъективное мнение.
