Поэтому мы будем считать, что Уотсон поступил в медицинский колледж в 1872 году в возрасте девятнадцати-двадцати лет.
В соответствии с Медицинским актом 1858 года, чтобы называться доктором, хирургом или аптекарем, надо было получить лицензию у одной из соответствующих корпораций: Королевского хирургического колледжа, Королевского терапевтического колледжа или Общества аптекарей. Поскольку Уотсон впоследствии работал как хирург и врач общей практики, то он должен был, по крайней мере, быть лиценциатом Королевского хирургического колледжа. А чтобы прописывать лекарства своим пациентам, врачу общей практики нужно было стать еще и лиценциатом Общества аптекарей. Менее вероятно, что он был еще и лиценциатом Королевского терапевтического колледжа. У большинства врачей общей практики были в то время только две лицензии – обязательный минимум. Это согласуется с довольно нелюбезным замечанием Холмса в рассказе «Шерлок Холмс при смерти» о медицинской квалификации Уотсона, которую детектив называет «ограниченной».
Чтобы стать студентом Лондонского университета, Уотсону нужно было сдать вступительные экзамены. После этого следовало зарегистрироваться и в университете, и в Генеральном медицинском совете. Когда эти формальности были соблюдены, он был волен посещать медицинский колледж по своему выбору – в его случае это была больница Святого Варфоломея.
Как известно, это одна из старейших больниц в мире. Она была основана в 1123 году священником Раэри, служившим при дворе Генриха I[12]. Эта больница по-прежнему находится на изначальном месте в Уэст-Смитфилде, где была учреждена как лечебница для бедных. Во времена Уотсона она сохраняла свой благотворительный статус, существуя на дотации от богатых спонсоров.
Хотя многое изменилось с того дня, как Уотсон впервые прошел через ее ворота, он бы кое-что узнал (надо думать, как и Холмс) – особенно церковь Святого Варфоломея и площадь с деревьями и фонтаном в центре. Он вполне мог здесь прогуливаться в перерыве между лекциями, с удовольствием затягиваясь сигарой. Но старая химическая лаборатория исчезла, а вместе с ней и прежний Патологоанатомический музей, где Уотсон изучал анатомические образцы и, вполне возможно, сидел за одним столом с Холмсом.
В то время основной курс, по окончании которого присваивалось звание доктора медицины, составлял четыре года; из них десять месяцев следовало провести в больничных палатах. Помимо этого, студенты тратили время на подготовку к дальнейшим экзаменам, чтобы стать членами медицинских корпораций.
Это ярко демонстрирует карьера Фредерика Тривза, который позже подружился с Джозефом Мерриком, Человеком-слоном[13]. Хотя он учился при Лондонской больнице, его образование было аналогично тому, которое получил Уотсон. Ему было присвоено звание доктора медицины в 1873 году, и после этого, в 1874-м, Тривз готовился к экзамену, чтобы получить лицензию Общества аптекарей. В следующем году он стал также лиценциатом Королевского хирургического колледжа. Поскольку он практиковал как врач общей практики и как хирург, мы видим, как схожи карьеры Тривза и Уотсона[14]. Подобно Тривзу, Уотсон почти наверняка сначала получил звание доктора медицины в 1876 году, затем готовился к тому, чтобы стать лиценциатом Общества аптекарей и Королевского хирургического общества. Вкратце рассказывая о своем медицинском образовании, он не прояснил этот факт, объединив все свои квалификации под общим званием доктора медицины. Вероятно, в 1878 году Генеральный медицинский совет счел его квалифицированным доктором, имеющим лицензию на практику.
Первая часть курса, который Уотсон прошел в Бартсе, состояла из лекций – их читали врачи и хирурги больницы, – а также из демонстраций в анатомическом театре. Как мы уже видели, не исключено, что Холмс посещал некоторые из этих занятий. Именно тогда их пути могли впервые пересечься.
По окончании вводных курсов студент переходил к изучению медицины и хирургии, наблюдал за операциями и сопровождал консультантов во время обхода больничных палат.
От студентов требовалось сдать промежуточные экзамены по анатомии, физиологии, ботанике и materia medica[15]. Заключительный экзамен на четвертом курсе охватывал углубленное изучение этих предметов, а также принципов и практики медицины и хирургии.
Чтобы стать лиценциатом Общества аптекарей и Королевского хирургического колледжа, студентам нужно было пройти дальнейшие курсы по химии (включая практическую химию) и по судебной медицине, а также теорию и практику медицины и хирургии, акушерство и практику в больнице. Холмс мог также записаться на эти занятия, особенно по химии и анатомии, которыми он особенно интересовался.
Как и Холмс, Уотсон тратил время не только на занятия. Были у него и развлечения: он играл в регби. Хотя неизвестна его роль в команде, он определенно был хорошим игроком, раз его приняли в футбольный клуб «Блэкхит» – старейший открытый клуб регби в мире. Во времена Уотсона у этого клуба не было собственной площадки, и матчи проводились на пустоши. Порой зрители прорывались на поле. Уотсон почти наверняка играл в команде, капитаном которой был Леннард Стоукс, славившийся своим ударом с полулета. Стоукс, выигравший двенадцать международных матчей, изучал медицину в больнице Гая. Еще несколько регбистов были, как Уотсон, студентами-медиками.
Физические данные Уотсона подходили для этой игры. Согласно описанию, полученному ничего не подозревавшим инспектором Лестрейдом (Уотсона тогда приняли за сбежавшего взломщика), он был «среднего роста, крепкого сложения, с широким лицом и толстой шеей». В то время он носил маленькие усики.
Возможно, Уотсон снимал жилье в Блэкхите – тогда понятно его загадочное высказывание в «Знаке четырех» относительно своего «плохого знания Лондона». Учитывая, что к этому времени он провел не менее семи лет в Лондоне, учась в Бартсе, это звучит странно. Но быть может, он жил где-нибудь в пригороде, каждый день приезжая в город. Даже из такого отдаленного места, как Блэкхит, регулярно ходили поезда до вокзала Лондон-бридж. Там он мог сесть в темно-зеленый бейсуотерский омнибус, маршрут которого проходил вблизи больницы Святого Варфоломея.
На последнем курсе Уотсон должен был по меньшей мере три месяца отработать ассистентом одного из хирургов больницы и заниматься пациентами в палатах под присмотром консультанта.
По-видимому, карьера Уотсона в Бартсе была посредственной. Вероятно, он не получал никаких наград, присуждаемых наиболее перспективным студентам, – в отличие от доктора Перси Тревельяна («Постоянный пациент»). Тот также был студентом Лондонского университета, и во время учебы в больнице Королевского колледжа его наградили медалью Брюса Пинкертона за монографию о нервных заболеваниях. Тем не менее Уотсон сдал экзамены, и ему предложили должность хирурга, живущего при больнице Святого Варфоломея. Обычно больничный хирург служил всего год и шесть месяцев как младший хирург, шесть – как старший. И опять-таки Уотсон не упоминает об этом периоде своей карьеры, но то, что у него был собственный ассистент, Стэмфорд, проясняет дело.
Должность больничного хирурга была незначительной, и нужно было работать долгие часы при низкой оплате. Доктор Джеймс Мортимер («Собака Баскервилей»), «скромный член Королевского хирургического общества», как он себя именует, служил куратором – младшим медиком, наблюдавшим больных, – в Чаринг-Кросской лечебнице, и таким образом «ему отводилась скромная роль… немногим большая, чем роль практиканта», если использовать довольно пренебрежительный комментарий Холмса.
В конце года службы в качестве хирурга, живущего при больнице, Уотсону нужно было принять важное решение относительно своей будущей карьеры: что делать дальше? Чтобы заняться частной практикой, нужен был капитал, которого у него не было. С этой же дилеммой столкнулся и доктор Перси Тревельян, но ему повезло: он нашел богатого спонсора.
С другой стороны, Уотсон мог продолжать служить в больнице, но тут были свои минусы. В то время в больницах было всего четыре хирурга-консультанта, и вследствие этого продвижение по службе было медленным. Уотсону могло быть уже за сорок, пока он дождался бы свободной вакансии на более высокую должность. И ему также пришлось бы готовиться к тому, чтобы стать членом Королевского хирургического общества. Наверно, Уотсон понимал, что поскольку он звезд с неба не хватает, то лучше выбрать что-нибудь другое.
Для медика военная карьера обладала рядом преимуществ. Военный хирург зарабатывал 200 фунтов в год, при бесплатном питании и жилье. После десяти лет службы он мог уйти в отставку с половинным жалованьем, скопив достаточно денег, чтобы завести частную практику. Как пишет С. Б. Китли в «Руководстве по медицинской профессии для студентов и практикующих врачей» (1885), армия предлагала «приличную, если и не блестящую карьеру» для человека с «довольно хорошими способностями», но «не давала шанса великих свершений, который имеет городской практикующий врач или консультант». Эти слова как будто предназначались специально для Уотсона.
