— Ты наверняка поступила бы так же в подобной ситуации. Выяснив обстоятельства моего рождения, я заполню пустоту в своей жизни. Сара, я наполовину индеец из племени чироки. Я принадлежу к народу, о котором ничего не знаю.
— Может, твоя родная мать не хотела, чтобы ты воспитывался в индейской семье?
— Вполне допускаю это. Но если она так решила, я хочу знать почему. Разве я, по‑твоему, не имею права узнать о своей культуре, научиться всему, чему могу? — Он помолчал, указав на растения, теснившиеся на подоконнике. — Я посвятил большую часть своей взрослой жизни альтернативной медицине, но вовсе не из‑за своего воспитания. Моя приемная мама выращивала растения в гастрономических целях, а я пошел дальше. Я самостоятельно изучал их лечебные свойства. Может быть, так во мне говорит кровь чироки? — Адам встретился взглядом с Сарой, и в его голосе прозвучала задумчивая нота. — Может, в моей семье был знахарь?
Сара вздохнула. Она уважала в Адаме целителя, но он был захвачен мистикой жизни индейцев чироки, а такое преклонение могло привести только к разочарованию. Сара на собственном опыте уже убедилась, что старые обычаи утеряны. Ее отец был живым доказательством того, как живут чироки сейчас — фальшивые обещания и пьянство.
При первой же возможности Сара переменила тему разговора. Она не хотела говорить о своем индейском происхождении, думать о нем и вообще вспоминать.
После ужина Адам и Сара долго сидели в патио: небо уже забрызгали звезды, легкий переменчивый бриз освежал летний воздух. Адам восхищался своей спутницей, думая о том, какая же она красивая — волосы как длинная роскошная завеса, глаза темные и загадочные, как ночь. Неудивительно, что она приехала в Город Ангелов. «Она — одна из них, — решил Адам. — Потерянный ангел».
Адам повернулся к растениям и принялся их изучать, чувствуя потребность сосредоточиться на чем‑то, кроме влечения, которое он поклялся игнорировать.
— Я читал, что, когда коренные чироки собирают растения, они просят разрешения и оставляют что‑то в благодарность, — проговорил наконец Адам, считавший, что это чудесный обычай. Его занимало, каково это — оставить сверкающую бусину на месте сорванного растения.
— Это было в одном из твоих учебников? — спро сила Сара.
Он покачал головой.
— Я подписался на газету чироки. Получаю ее по Интернету в кратком изложении, и в каждом выпуске они рассказывают о какой‑то интересной культурной детали. К сожалению, в мое образование не входила традиционная индейская медицина, даже в самом малом объеме.
— Подобные знания передают старшие.
— У меня нет знакомых старших, — ответил Адам, изучая напряженное выражение ее лица, ко торое появлялось у Сары всякий раз, когда он упоминал об их происхождении. — Ты единственная чироки, которую я знаю.
— Я не думаю, что если я чироки, то надо этим гордиться, — поколебавшись, заявила она.
— И кто же разочаровал тебя, Сара? Твой отец?
Она кивнула.
— Когда мне было четырнадцать, мама неожиданно умерла от аневризмы. Это было ужасно. Я так по ней скучала. Мой отец тоже, но он весь от дался своему горю. Он не думал о том, как себя чувствую я или как он мне нужен. Он просто продолжал твердить, что без нее не в силах жить дальше.
На мгновение Адам подумал о своих родителях, о том, что они умерли вместе.
— Я знаю, каково терять родителей. Я потерял обоих, но, наверно, еще труднее остаться без супруга, человека, с которым ты собирался провести остаток жизни.
Capа жестко посмотрела на него.
— Пожалуйста, не оправдывай моего отца. Мой папаша запил. Он искал в алкоголе утешения и предоставил мне самой заботиться о себе, потому что чаще всего был слишком пьян, чтобы брать на себя подобную ответственность.
Потрясенный Адам безмолвно смотрел на Сару. Он ожидал всего, только не этого. Все время он гадал, что же мучило Сару. И теперь понял.
Нахмурившись, он представил себя таким, каким был прежде, до того, как пристрастился к спиртному, — поджарым, немного стеснительным юнцом, очарованным кутежами, которым предавались самые модные, избранные ребята. Вечеринки, развлечения в подпитии, подростковый разврат. Он испытал соблазн. И он пал.
Стоит ли ему поведать об этом Саре? Признаться, что в старших классах пил запоем?
Адам тяжело вздохнул. Да, ему следует рассказать. Но не сейчас, когда она наконец начала раскрываться, обнажая свое беспокойное сердце. Кроме того, он хотел, чтобы Сара думала о нем как о человеке, на которого она может положиться. И вряд ли этому поспособствует его исповедь не к месту и не ко времени о том, что он когда‑то пил. Конечно, в конце концов он расскажет о себе, объяснит, что он не похож на ее отца. Уже одиннадцать лет Адам не брал в рот ни капли.
— И никто не вмешался? — спросил он. — Никто не попытался помочь твоему отцу?
— Пытались, но насильно трезвенника из человека не сделаешь.
Адам знал, что она права.
— Так твой отец не хотел бросить пить?
— Я полагаю, он пробовал, но не слишком усердно. Постепенно становилось все хуже. Мы никогда не были богаты, но на его зарплату автомеханика можно было неплохо прожить. В конце концов его запои все испортили. Он начал прикладываться к бутылке на работе, и его оттуда погнали. Я очень скоро поняла, каково это — быть нищей, оборванной индианкой. — Ее дыхание было прерывистым и нервным, как и слова. — Он так никуда и не устроился, но обещал бросить пить. И я очень долго ему верила. И наконец устала от ложных обещаний. Когда мне исполнилось восемнадцать, я бросила все и добралась да Калифорнии, чтобы начать все заново. Это лучший мой поступок за всю жизнь.
— Так ты не виделась со своим отцом почти шесть лет?
— Верно. Каждый раз, когда отец пытался завязать и опять срывался, он обвинял в своем алкоголизме гены. Понимаешь, индейцы ничего не могут с собой поделать. Это у них в крови. И это, естественно, заставило меня взглянуть на свое происхождение с другой стороны. — Сара сжала руки в кулаки. — Все, что мне рассказывала мама, оказалось иллюзией. Держаться за старые обычаи бесполезно.
«Она оправдывается», — с грустью подумал Адам. Она отказывалась от родовых корней, чтобы забыть о безрадостном детстве.
Внезапно для себя Адам дал торжественный обет. Он поможет этому потерянному ангелу найти дорогу домой. А пока что он будет держать свое прошлое в тайне.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Адам приехал в квартиру Сары в воскресенье днем. Он предварительно позвонил по телефону, и она ждала его, и все‑таки Адам чего‑то опасался. Он боялся выдать свое чувство, не хотел, чтобы Сарa догадалась о том, как легко она его воспламеняет. Адам изо всех сил старался придерживаться их соглашения о дружбе. Сара открыла дверь и пригласила войти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
