и не нарваться на новый скандал?
Глава 11. Михаил
Делаю шаг вперёд, откашлявшись, чтобы привлечь внимание соседки и…:
— Эм, Гуля, слушай… Может, ты поможешь? Надо, чтобы Вику осмотрели, у неё ссадины, синяки на коленках… Алексей врач, но она его боится, как огня. А тебе она доверяет.
Гуля поднимает на меня глаза, и я на секунду теряю дар речи. Они у неё серые, светлые, прозрачные, как стекло, — будто смотришь в чистое озеро на закате. Красивые, чёрт возьми, таких я никогда не видел.
И губы её пухлые, чуть приоткрытые, пока она обдумывает мои слова, а уголки рта слегка подрагивают, будто она сдерживает улыбку.
Я моргаю, пытаясь собраться, потому что сейчас точно не время пялиться, но, блин, что-то в ней цепляет.
Может, дело в её резкости, которая теперь сменилась этой мягкостью, пока она с Викой возится?
— А почему вы педиатра не вызвали? — спрашивает она, прищурившись, но без той злости, что была совсем недавно. — Или в поликлинику не свозили? В больницу? Что за дела, Михаил?
Я вздыхаю, стараясь говорить тактично, чтобы не спровоцировать её снова. В голове мелькает мысль, что она, похоже, из тех, кто привык всё держать под контролем. Но… не на того напала, милочка.
— Понимаешь, у Вики… документов сейчас нет, — объясняю я, подбирая слова. — Я только сегодня собираюсь за ними, в дом её родителей. — если что то и найду… — Без документов в поликлинику не сунешься, сама знаешь, как у нас бюрократия работает.
Гуля хмыкает, но кивает, вроде бы поверив. Она смотрит на Вику, которая теперь тянет её за рукав, показывая, как Потапыч "спит", закрыв лапами глаза. Гуля смеётся тихо, подыгрывая:
— Ой, Викусь, твой Потапыч уже дрыхнет? А ну, разбудим его! Он еще кашу не ел!
Вика хихикает, хлопает мишку по лапе, и тот "просыпается", а Гуля делает вид, что он рычит, как настоящий медведь. Малышка заливается смехом, и я чувствую, как внутри что-то оттаивает.
Кроха так улыбается искренне и лучезарно… И как ее куда-то отдавать? Пусть даже на время, пока я буду искать ее родителей. И еще понимаю, что мы бы с Лешкой сами точно не справились бы, без этого боевого гнома были бы совсем в тупике.
Лёха, услышав наш разговор, решает вставить свои пять копеек:
— Слушай, Миш, Гуля права. Реально лучше Вику педиатр осмотрит. Я как раз об этом думал. На работе коллегу попрошу — у нас в отделении есть детский специалист, Светлана, она в этом шарит. Но да, без документов — геморрой, так что лучше их найти.
Я киваю, радуясь, что у Лёхи хоть какой-то план.
Вика тем временем, видимо, устав сидеть на полу, тянет ручки к Гуле, и та, не раздумывая, сажает её к себе на колени. Малышка устраивается поудобнее, начинает играть с длинными тёмными волосами Гули, перебирая их пальчиками, как будто это игрушка. Гуля улыбается, наклоняясь к ней:
— Викусь, ты мне причёску делаешь? Хочешь, заплетём косичку Потапычу?
Вика шмыгает носом и кивает, её глаза блестят от восторга. Она берёт прядь Гулиных волос и пытается засунуть её за ухо мишке, что вызывает новый взрыв хихиканья.
Я смотрю на них и думаю: "Чёрт, да она правда волшебница." Лёха тоже пялится, как на чудо, и шепчет мне:
— Миш, что хочешь делай, но без женщины ты не справишься.
Но тут Лёхин телефон начинает трезвонить, громко и настойчиво, разрывая эту тёплую сцену. Он вскакивает, выходит из комнаты, и возвращается буквально сразу.
— Чёрт, это с работы. Миш, мне надо ехать, срочный вызов, в больнице завал.
— Серьёзно? — шиплю я, чувствуя, как нервы снова натягиваются. — Лёх, а Вика? Осмотр?
— Вернусь, разберёмся! Там авария серьезная, всех собирают! — кричит он, уже хватая свой чемоданчик и вылетая в коридор. — Ну или позвоню.
Дверь хлопает, и я стою, открыв рот, думая: "Ну, спасибо, брат, удружил." Гуля, заметив мой растерянный вид, вдруг говорит:
— Слушай, Михаил, давай я с тобой поеду за документами? Вика со мной не плачет, с ней будет проще, если я рядом. Да и… — она смотрит на Кроху, которая теперь тянет её волосы, пытаясь сделать "хвостик" Потапычу, — у меня пока что есть свободное время.
Я смотрю на неё, на Вику, и понимаю, что она права. Вика с Гулей более менее… ладит, а я один с малышкой в дороге или в доме Семёна могу опять нарваться на её истерику. И мой горе-помощник свалил…
— Ладно, — говорю я, чувствуя, как сердце колотится от смеси облегчения и нервов. — Поехали.
Гуля кивает, встаёт, аккуратно поднимая Вику на руки. Малышка цепляется за её шею, прижимая Потапыча, и Гуля ласково говорит:
— Викусь, поедем с дядей Мишей покатаемся, а? Возьмём Потапыча, он нам поможет. Хочешь, в машине ему песенку споём?
Вика моргает, но кивает, её пальчики всё ещё теребят Гулины волосы. Я собираю ключи, телефон, и мы выходим из квартиры.
Внутри всё сжимается от мыслей о том, что вдруг я нифига ничего не найду? И, чёрт возьми, что делать, если там ничего нет? Если Вику заберут в приют?
В машине Гуля садится на заднее сиденье с Викой, держит её на руках, и малышка устраивается поудобнее, болтая ножками и мурлыкая что-то невнятное Потапычу. Я завожу мотор, а Гуля вдруг говорит:
— Миша, надо бы детское кресло купить. Или в аренду взять. Нельзя так ездить, опасно. Вика же мелкая, а детей положено в кресле перевозить.
Я хмыкаю, глядя в зеркало заднего вида, где Вика уже во всю по сторонам головой крутит.
— Да, заедем в магазин по пути, — отвечаю я. — Купим всё, что нужно Вике — кресло, одежду, игрушки. Что там ещё надо, подскажешь? Я в этом ни черта не смыслю.
Гуля улыбается, но в её глазах мелькает что-то серьезное, почти тревожное. Она поправляет Вику на коленях, чтобы той было удобнее, и говорит:
— Подскажу. Ей ещё питание нормальное нужно, горшок, шампуни и по мелочи.
Я киваю, чувствуя, как её слова добавляют ещё один пункт в мой и без того бесконечный список дел.
Мы подъезжаем к обшарпанному бараку Семёна, и Гуля вдруг спрашивает, её голос становится тише:
— Миша, а что с родителями Вики? Почему она у тебя?
Я вздыхаю, паркуясь у двора, который выглядит так, будто его не ремонтировали со времён царя Гороха. Пытаюсь ответить коротко, но внутри всё кипит:
— Брат мой сводный, Семён, и его жена Галя, эм…. — пытаюсь подобрать более менее цензурные слова, — не
