Глава 5 Михаил
— Всё нормально, я пойду открою дверь, я ты будь тут, — хотя сам не верю, что все у меня хорошо.
Ладно, иду к двери, надеясь, что это всё-таки брат, и я смогу выдать ему всё, что накопилось.
Открываю и вот он, Лёха, стоит, как привидение. Сонный, в солнечных очках, хотя на улице пасмурно, футболка мятая, волосы торчат, как у пугала. В руке держит докторский чемоданчик, старый, потёртый, с которым он таскается двадцать четыре на семь, потому что мы вечно встреваем куда-то. Снимает очки, а под ними глаза красные, как у вампира после ночной смены.
— Ты трезвый? — спрашиваю я, прищурившись.
— Ты придурок? Конечно, да, — фыркает он, ставя чемоданчик у порога и потирая щёку. — Просто… девочки были такие… ммм… что еле оторвался! И во всём ты виноват, Мишаня. Если б ты вчера в баню приехал, я бы не перебрал с… впечатлениями. Дай пройти, без кофе я не оживу. И где ребёнок? Давай, выкладывай всё!
Я только руками развожу, пропуская его в квартиру. Он хватает свой чемоданчик, как будто боится, что я его стырю, и тащит за собой. Идём на кухню, и тут Лёха замирает.
Из-под стола торчит белобрысая макушка Вики, её светлый хвостик, который я вчера еле в вид человеческий привел. Лёха смотрит то на макушку, то на меня, очки в руке болтаются, челюсть чуть не падает.
— Ты чё, взрослого ребёнка где-то украл? — шепчет он, тыча пальцем в сторону стола.
— Ш-ш-ш! — шикаю я, бросая на него хмурый и серьезный взгляд. — Не ори, спугнёшь.
— А я и не ору.
Сажусь на корточки, заглядываю под стол.
Вика сидит, прижав Потапыча к груди, глаза огромные, как у котёнка, которого загнали в угол. Смотрит на меня, потом на ноги Лёхи и торчащий чемоданчик, и снова на меня — пугливая, но любопытная. Я тяну к ней руки: — Викусь, вылезай, всё нормально. Это Лёша, мой лучший друг. Хороший муж… дядя, не бойся.
Она мотает головой, прижимаясь к ножке стола, будто это её крепость. Я пытаюсь ещё:
— Викуля, он добрый, как… как мишка из твоего мультика. Давай, вылезай, познакомлю вас.
Она опять мотает головой, бровки сдвинуты, губы поджаты.
Чёрт, что делать?
Вспоминаю, что Лёха сладкоежка, у него всегда конфеты в карманах, как будто он кондитерскую ограбил. Поворачиваюсь к нему:
— Лёх, конфеты есть?
Он ухмыляется, ставит чемоданчик на пол, роется в кармане и достаёт яркую карамельку в блестящем фантике.
— Поделюсь, так и быть, с самой смелой девочкой, — говорит он погромче, подмигивая. — Эта конфета для тех, кто не боится. Сила от неё — ого-го, огромная!
Я беру конфету, показываю Вике. Она выглядывает из-под стола, как пугливый зверёк. Сначала высовывает только носик, потом половину лица, но тут же ныряет обратно, будто проверяет, не обидем ли. Я держу конфету поближе, шепчу:
— Викусь, это тебе. Самая смелая, да? Бери, не бойся.
Она снова выныривает, как суслик из норки, туда-сюда, то покажется, то спрячется. Глаза то на конфету, то на Лешкины ноги, то на меня — осторожная, но соблазн побеждает. Маленькая ручка тянется, быстро, как мышка, хватает конфету и — шмыг! — обратно под стол.
Но через секунду слышу шуршание фантика, а потом тихое чмоканье — жуёт, зараза.
Осмелев после сладкого, вылезает потихоньку, прижимаясь к моей ноге, как котёнок к хозяину.
Стоит, прячась за мной, сжимает Потапыча и оставшуюся часть конфеты, чмокает, глядя на Лёху исподлобья. Я глажу её по голове, а она даже не улыбается, держится за мою штанину.
Лёха смотрит на неё, потом на меня, и шепчет, ткнув в свой чемоданчик:
— Мишаня, ты серьёзно? Ты где дитя взял? Рассказывай, что за хрень тут творится.
Глава 6 Михаил
Я киваю, стараясь не дёргаться, чтобы не спугнуть Вику. Она и мне-то доверяет с оглядкой, а Лёха для неё вообще чужак. Огромный дядька грозного вида.
Надо её как-то выманить, чтобы Лёха, как врач, проверил, всё ли с ней нормально.
— Лёх, — говорю тихо, — она пугливая, видишь? Не ори, не маши руками. Надо уговорить её, чтобы ты посмотрел её ссадины, коленки. Работай, доктор. Ты что с детьми никогда не работал?
Лёха фыркает, но присаживается на корточки, ставя чемоданчик на пол. Вика вжимается в мою ногу ещё сильнее, её пальчики дрожат, и я чувствую, как она напряжена, готовая бежать, как пить дать! Я б точно дернул, увидев такого бородача.
— Викусь, — начинаю я мягко. — Дядя Лёша хороший. Как доктор из сказки, что зверят лечит. Коленочки ему покажешь? Он посмотрит, чтоб не болели.
Она мотает головой, бровки сдвинуты, губы поджаты — ни слова, только взгляд, полный подозрения. Лёха пробует:
— Эй, Вика, я ж не страшный. У меня в чемоданчике всякие штуки, как в волшебной коробке, — говорит он, улыбаясь. — Хочешь глянуть?
Вика снова мотает головой, ещё резче, шмыгая носом.
Чёрт, не идёт. Я бросаю Лёхе взгляд: "Тормози".
Вдруг чувствую, как Вика дёргает меня за штанину, сильнее. Гляжу вниз, она показывает пустой фантик от конфеты. Глаза блестят, но с той же недоверчивостью, будто боится, что отругаю.
— Ещё хоцу, — пищит она тихо, тыча фантиком.
— Викусь, — говорю я, видя шанс. — Дадим ещё конфету, если ты выйдешь и дашь дяде Лёше на тебя, такую красивую девочку, посмотреть. Ну, давай, смелая?
Она замирает, думает, глядя то на меня, то на Лёху. Бровки всё ещё сдвинуты, но хватка на штанине слабеет.
Медленно, как зверёк из норки, отпускает мою ногу и выходит вперёд, но близко к Лёшке не подходит. Стоит в шаге от меня, обхватывает мою руку своими маленькими ладошками, будто я её щит.
Переводит глаза с меня на Лёху, потом на чемоданчик, и молча, без слов, просит конфету. Протягивая пустую ладонь.
Лёха, почуяв прогресс, ухмыляется и роется в кармане.
— Окей, Вика, конфета за смелость, — говорит он, доставая новую карамельку в красном фантике. — Но дай мне посмотреть твои коленки, ладно? Чтоб твой Миша убедился, что всё хорошо.
Вика выпучивает глаза, мотает головой так, что хвостик болтается, и вцепляется в мою руку сильнее.
— Нет! — пищит она дрожащим голоском.
— Викусь, всё нормально, я рядом, — пытаюсь я, гладя её по голове. — Дядя Лёша просто посмотрит, ну, давай? Посмотри какая конфета вкусная.
Лёха кивает, показывая карамельку:
— Самая смелая девочка получит, — подмигивает он. — Только дай мне глянуть, как там твои ссадины.
Вика смотрит на конфету, потом на меня, и, подумав, нехотя кивает. Я протягиваю
