и руку? Или так же мертв, как тогда, когда вы скормили его червю-властелину? — с издевательскими нотками в голосе спросил женский голос.
— Нет, госпожа, теперь он точно мертв, — не поднимая головы проговорил слуга. — Судьи выжгли его меридианы, вырвали его средоточия и ядра, стерли его память и бросили в черную аномалию. А в доказательство показали тело.
— Ты уверен, что это он? — переспросила женщина, скрывающаяся за расписной ширмой.
— Никаких сомнений, госпожа. Он умер последним и сопротивлялся даже тогда, когда крысы сожрали всю его кожу, объели лицо и выковыряли глаза, — проговорил слуга. — Сомнений быть не может, только он мог сопротивляться так долго.
— Какое облегчение, и какая ирония. Создать оружие, которое его убьёт, — с усмешкой проговорила женщина. — Объяви всем. Глава секты Карающей длани казнён решением императорского суда… за измену.
— Вы правы, госпожа, жизнь полна иронии, — улыбнулся слуга. — Умереть от рук собственных приверженцев, что может быть позорней? Я прослежу, чтобы тело сожгли. Теперь наша школа в ваших руках, как и место в очереди на медитацию. Уверен, столица примет вас со всем уважением.
Глава 3
Резкая боль в груди, будто сердце сжали каменным кулаком, не оставляла меня не на мгновение, и именно она позволила остаться в сознании, когда черное существо подошло ближе и молния пронзила меня с головы до пят. Сердце остановилось, но я ещё несколько секунд бился на полу, содрогаясь всем телом в конвульсиях. Затем перед глазами потемнело, а через миг стало нестерпимо светло.
— Кхо. — заставил я себя вдохнуть через силу. Раз-другой, и тут в ушах застучала кровь. Зажмурившись, я почувствовал, как спазм отпускает, вместе с начавшими плясать перед глазами яркими пятнами. Вдохнул ещё раз, и чуть не закашлялся — воздух был полон запахов. Цветы, растения, травы. И никаких крыс.
Повернувшись на бок, я приоткрыл глаза, и с удивлением увидел валяющуюся рядом девчонку, в одной набедренной повязке. Похоже я не заметил, как она шагнула вместе со мной, и успела схватить за руку, когда в нас ударила молния. Присмотревшись, я понял, что она не дышит. То, что сердце не билось, можно даже не проверять.
— И зачем она мне? — спросил я сам у себя, но тело уже действовало. Подтянув ноги к груди, я перевалился на четвереньки, подполз к девушке и уселся рядом, положив руки ей на грудь, и почувствовал, что она ещё теплая. Положил не для того, чтобы лапать, хотя даже несмотря на истощение там было что, но никаких пошлых мыслей в голове не возникало.
— Раз-два-три. — прошептал я, давя на грудину сведенными вместе ладонями. — Давай. Дыши дура. Раз-два-три.
Наклонившись, я вдохнул воздух ей в легкие. Затем ещё и ещё раз, пока она наконец не выгнулась дугой и кашляя, и хрипя не схватилась за горло. Я как раз успел отдернуть свои губы от её, и едва разминулся чтобы мы не столкнулись лбами.
— Отлично. — выдохнул я, сев на задницу и отклонившись. — Ты жива. Радуйся.
— Что? Чему? — прохрипела девушка, тяжело дыша. Несколько секунд она не понимала, что происходит и где она находится, затем посмотрела по сторонам, и глаза её расширились, став похожими на пуговицы. — Мы выбрались? Выбрались⁈
— На здоровье. — усмехнувшись ответил я.
— Что? — она вновь не поняла, но затем чуть взвыла и обхватила себя ладонями. — Нет-нет-нет! Так не должно быть!
— В чем дело? Сильно молнией шарахнуло? — спросил я, начиная раздражаться.
— Ты не чувствуешь? Хотя куда тебе, пустышке… — проговорила она презрительно и вместе с тем безнадежно. — Здесь почти нет силы неба! Я всё равно умру!
— Понятия не имею, о чем ты, да мне и без разницы. Я тебя один раз спас, и в благородство играть не собираюсь. А тем более таскаться с голой оборванкой. — проговорил я, поднявшись. Голова тут же закружилась, я пошатнулся, но умудрился остаться на ногах. — Надо найти людей… хотя, может и не надо.
— Что за чушь ты говоришь? — уставилась на меня девушка.
— Нас послали на казнь, не забыла? — усмехнулся я, оглядываясь по сторонам. Мы оказались в лестной чаще, но сам лес был довольно редким, и, с одной стороны, меж деревьями проглядывало свободное пространство. — Черная аномалия. Возможно, те кто нас приговорил всё ещё где-то рядом.
— Ты не только пустышка, но и идиот? — ошарашенно проговорила девушка. — Нас поймали и приговорили к казни в благословенном третьем поясе, пригородах столицы! А сейчас мы за пределами небесной империи, в проклятых внешних землях, где остались только крупицы силы.
— Учитывая, что я спас твою шкуру, могла бы быть повежливее. — усмехнувшись сказал я. — Да и вообще, не пристало голой девице в лесу вести себя так вызывающе.
— Что? — она словно впервые поняла, что до сих пор голая по пояс, и снова обхватила себя руками, но я лишь рассмеялся и отмахнулся. — Хам! Грубиян! Дурак!
— От дуры слышу. — ответил я, оглядываясь по сторонам. После ровного шершавого пола стоять на сплетении травы и корней было не слишком удобно, но куда приятнее чем на холодном камне. А ещё — тут повсюду была жизнь. И не такая, серая, приземленная и удушливая, как в кишках дракона, а настоящая. Зеленые деревья, пение птиц, журчание воды.
Впервые
