— Я собираюсь делать из тебя телезвезду — без обиняков объявил Макс. — Ты когда-нибудь слышала версию, будто бы Гитлер и его ближайшие соратники не погибли под обломками Рейхсканцелярии, а сбежали в Южную Америку?
Саша неуверенно ответила:
— Что-то такое слышала… Но по-моему, это чистый бред. Есть же заключение специальной комиссии. Тело Гитлера, Евы Браун и ещё нескольких десятков главных наци и членов их семей были сожжены во дворе Рейхсканцелярии или кремированы после казни в соответствии с решением Нюрнбергского трибунала.
— Ого! У тебя в школе по истории какая была оценка?
— У меня отец школьный историк. И потом я всегда больше любила читать, чем убивать время во дворе или на дискотеках.
— Молодец, умненькая девочка, далеко пойдёшь.
— Вы это серьёзно говорите или просто издеваетесь надо мной?
— Конечно, серьёзно. Извини, если я тебя обидел. Просто мне казалось, что мы друзья, а между друзьями допустима лёгкая фамильярность. А то уж слишком занудно получается: всё «вы», да «вы». Может перейдём наконец на «ты»?
Её трогательная готовность ни на миллиметр не отступать в защите чувства собственного достоинства вызывала уважение. Макс убедился, что не ошибся с выбором партнёра для этого дела.
— Хоть ты в это и не веришь, но наш Борюсик твёрдо уверен, что впереди нас ждёт сенсация мирового уровня. Впрочем, пока он будет перебирать покупателей на бесценные кассеты, которые я ему отсниму, мы успеем выдать в мировой эфир твой спецрепортаж из гробницы, набитой мумиями фашистких вождей. Вот, смотри — Макс украдкой продемонстрировал ей пару специально припасённых им кассет, о существовании которых Боря даже не догадывался. Именно на эти исходники Прыгунов собирался снимать самые вкусные кадры, чтобы потом употребить их по собственному усмотрению.
Обещанный транспорт появился только через два с половиной часа от назначенного времени. При чём это был не японский джип и даже не «Лендровер», а доисторический ГАЗ-69 советского производства, сошедший с конвейера не позже 1970 года. На его капоте ещё чётко читалось гордое название модели на родной кириллице «Труженик».
— Да что это за сраная страна, где условия контракта ни черта не стоят! — возмущался по дороге Боря. После разборок с ним водитель «газона» сидел на своём месте пришибленной мышью и беспрекословно выполнял указания иностранного дона. Они проехали сто тридцать километров по грунтовой дороге до небольшого посёлка. Боря со спецназовцем собрались отобедать в местном ресторанчике. При этом босс пригласил с собой Сашу. Девушка стала отказываться, вопросительно поглядывая на Максима.
— Раз приглашают, иди — посоветовал ей молодой человек. — Там где питается Борюсик — еда качественная. А тебе лучше не рисковать, иначе не сможешь ехать дальше.
Сам Максим получил убогий сухпаёк в виде пачки галет, банки шпрот и поллитровой бутылки минеральной воды. Это была его суточная норма. При этом Борис обманул его, хотя обещал выдать деньги в местной валюте на командировочные расходы. Якобы, он забыл разменять валюту в аэропорту.
— Подожди пару дней, пока я найду, где разменять доллары по хорошему курсу — туманно пообещал босс.
Это тоже было ложью, ибо проводник их экспедиции отправился на обед в закусочную при заправочной станции, где за небольшую сумму в песо можно было славно набить себе живот. Просто Борюсик продолжал мстить ему, либо смирял его гонор, ожидая, что Макс, словно дикий волк, пожив впроголодь, начнёт преданно лизать хозяйские руки, слизывая с пальцев сладкие куски.
К машине Макс вернулся последним. На него никто не обратил внимания, так как все слушали перепуганного проводника. Тот торопливо рассказывал, как на заправочной станции его увидела женщина из посёлка, где он побывал. И она его явно узнала.
… — Теперь нам треба срочно делать ноги, а то нам всех пошинкуют в мелкую капусту! — дрожащим голосом заключил он свой рассказ.
— Что делать то будем? — озадаченно почёсывая затылок, обратился к своему консультанту по безопасности Боря. — Может, и вправду, валить отсюда надо, пока нас в решето не уделали. Судя по всему, ребята здесь обитают серьёзные.
— А зачем тогда вообще так далеко выдвигались? — пробасил спецназовец, пожимая широкими плечами. — Нормальная ситуация, можно работать, но только по всем правилам тактики и стратегии. Значит, так, я беру проводника, и мы с ним на машине подскакиваем на место, всё как следует смотрим и на мягких лапах отходим в исходную точку. Потом подбиваем бабки и принимаем окончательное решение.
— Я никуда не поеду. Мне моя штопана шкура ещё треба — твёрдо заявил украинец, демонстративно садясь на землю.
Но стоило к нему приблизиться двухметровому спецназовцу, как отказник покорно поднялся и уныло поплёлся к машине.
Перед отъездом спецназовец обещал, что весь разведывательный рейд займёт не более трёх часов. Однако оставшиеся в посёлке люди прождали вдвое больше, прежде чем поняли, что с уехавшими случилась беда. Между тем приближалась ночь, и у всех на душе стало совсем тревожно.
— В посёлке оставаться опасно, я видел, как местные смотрят на нас — сказал Макс.
— Да, ты прав. После исчезновения машины мне кажется, что все тут заодно — согласился с ним Борис.
Было решено идти пешком в обратном направлении — до полицейского кордона, через который они сегодня проезжали. До него было километров пятнадцать, не больше.
— Оттуда свяжемся с ближайшим российским дипломатическим представительством. Свои обязательно выручат, не бросят на произвол судьбы.
Они отошли совсем недалеко от посёлка, когда на крутом повороте их догнал автомобиль. За рулём машины сидела пожилая дама. На первый взгляд ей было лет шестьдесят, но возраст не надругался над её некогда прекрасной внешностью. Если бы не состарившаяся на южном солнце кожа, то даже 32-летний Максим не посмел бы назвать незнакомку старухой. Было видно, что дама не только обладает счастливой генетикой, но и тщательно заботится о своей внешности и здоровье.
— Вы говорите по-русски? — была первая фраза, с которой она обратилась к Максиму и его спутникам. Она произнесла её с сильным иностранным акцентом, как человек давно не практиковавшийся в родной речи.
— Да, мы русские — ответил за всех Прыгунов. — А в чём дело?
— Не задавайте лишних вопросов, садитесь в мою машину, пока ещё не поздно! — это было сказано в большом волнении.
— Но в чём дело? — повторил вопрос теперь уже Боря. — Мы никуда не поедим, пока вы не объясните нам, что происходит.
