вокруг. Галя тут же радостно подскочила ко мне, а директор музея сразу же стала докладывать результаты проделанной работы. Оказалось, что она уже успела не только организовать приведение в порядок вверенного ей музея, которое уже подходило к концу, и к вечеру все должно быть полностью готово, но и согласовала все вопросы со столовой по обслуживанию делегации в течение визита, а также по вечернему банкету в день прибытия. Для себя отметил, что из обихода Маргариты Викторовны бесследно исчезло слово «чаепитие», уступив место «банкету». Это означало, что она явно плотно пообщалась с начальником профсоюза, который внятно донес до нее суть грядущих мероприятий. Вот и чудненько!
Выразив горячее одобрение по поводу проделанной работы и пообещав заглянуть проинспектировать окончательный результат, поблагодарил директора музея и направился в профсоюз. Надо было разузнать, как там обстоят дела с нашей «культурной программой» и понадобится ли План Б. Галя, перебросившись со мной буквально парой слов, осталась с Маргаритой Викторовной, сказав, что им там еще надо окончательно утрясти меню и определиться, как ставить столы в первом зале. Ладно, несколько обескуражила, но, как говорится «первым делом самолеты…»
Михаила Ивановича застал в кабинете. Встретил он меня радушно, без суеты, предложил чаю. В итоге обсуждали дела мы в лучших традициях какой-нибудь английской аристократии, неспешно попивая чай с конфетами и печенюшками, что составляло разительный контраст с бурной деятельностью в музее, которую я наблюдал буквально несколько минут назад.
Выяснилось, что у Михаила Ивановича все схвачено. С коллективом хлебозавода он уже договорился. Они приедут на завод к 15.00. Транспорт для их доставки туда-обратно тоже уже согласован. Охотхозяйство подтвердило возможность приема делегации из дружественной соцстраны.
— Единственное, что нужно будет обязательно проконтролировать, — сказал Михаил Иванович озабоченным тоном, — это график сна и отдыха наших гостей. В охотхозяйство заезд очень рано утром, в 4.00 автобус отходит от гостиницы. Важно, чтобы гости накануне освободились пораньше и вовремя легли спать, иначе не растолкаем.
Я согласно кивнул, сделав пометку в блокноте. Раз уж купил его, надо начинать использовать.
— А уже известно, будут ли сопровождающие у делегации? — поинтересовался я.
— Точно будет переводчик, — ответил Михаил Иванович, — могут еще кого-то из министерства прислать, но это не точно. Подтверждения пока нет.
По его интонации я понял, что представителя министерства никто на заводе особенно видеть не хочет. Оно и понятно, без внимательного и чуткого контроля сверху головной боли будет на порядок меньше.
Мы максимально подробно обсудили с начальником профсоюза все детали предстоящего визита по дням, исходя из той информации, что уже имелась. В результате в моем блокноте появилось несколько плотно исписанных страничек с мелкими делами, которые требуют контроля.
Ну что же, пока все, вроде, неплохо.
Вернулся в бухгалтерию уже после четырёх. Разобрался с текущими путёвками, разнёс их по ведомостям. Заварил ещё раз чаю. Доел последний бабушкин пирожок. Нарисовал самолёт на черновике…
До визита к директору оставалось еще около сорока минут. Как время-то тянется! Изольда ушла. Если сейчас и главбух уйдёт и кабинет закроет, мне что, по улице слоняться до половины шестого?
Что может означать это приглашение? Зачем я понадобился Шанцеву? Если бы не Вася мне это приглашение передал, подумал бы, обычный контроль исполнения поручения. Хочет убедиться, что к встрече чешской делегации всё готово.
Подождал ещё немного и пошёл коридорами в соседний корпус. Будь, что будет. Приду рано, подожду.
В приёмной Шанцева секретаря уже не было. Дверь в кабинет директора была распахнута. За своим полированным столом под красное дерево сидел Александр Викторович. Рядом с ним за приставленным торцом длинным столом для заседаний сидел Ахмад.
Они сидели достаточно далёко от двери из приёмной в коридор для того, чтобы их из коридора не было слышно. Но при этом прекрасно контролировали всю приёмную и всех входящих в неё.
Я постучал в дверной косяк.
— Заходи, Павел, — распорядился Шанцев.
Войдя, молча поздоровался за руки с обоими и сел напротив Ахмада.
Шанцев и потенциальный отчим с нескрываемым любопытством разглядывали меня. Молчание затянулось. Я не стал пытаться разрядить обстановку и ждал, пока кто-то из них первым заговорит.
— Тут товарищи из ОБХСС тебя рекомендовали, — сказал Шанцев. При Ахмаде сказал.
Ну приехали! Я едва сдержался, чтобы не выругаться. В голове уже складывалась сложносочиненная конструкция, которая не вписалась бы ни в одни нормы цензуры. Ну как так! Почему обхсс-ники так топорно работают? Как можно было меня так тупо слить директору? Как мне теперь карьеру делать на этом заводе, где каждый начальник, да и не только начальник, будет думать, что я в ОБХСС стучу? Удружили, нечего сказать!
Хотя я и понимал, почему так сложилось. Для Терентьевых я просто школьник, сопляк 16-летний. Им, видимо, и в голову не пришло, что не стоит о моем участии распространяться. Но все равно печально. Могли бы хоть на пару шагов вперед подумать. Ну что же, буду аккуратнее в будущем с ними общаться.
— Прямо, рекомендовали? — с сомнением спросил я. — Даже, не знаю, что сказать…
— Да, как есть, так и говори, — резанул Александр Викторович. — Кто ты, Паша?
Я промолчал, обдумывая, что ответить.
— Я не так давно случайно познакомился с двумя сотрудниками ОБХСС, они к другу моему пришли. Мы немного общались, они знают, что я в бухгалтерии кое-что понимаю, — начал максимально спокойно нейтральным тоном рассказывать я, раз уж слили меня, упираться смысла не было. — Пару дней назад снова встретил одного из них, разговорились, сказал, что в бухгалтерии на заводе работаю, оказалось, что ОБХСС тоже здесь расследует что-то, немного поговорили.
— Они сказали, ты знаешь, где искать надо, — перебил меня Шанцев.
— А вы что, не знаете? — включил дурачка я.
— У нас себестоимость очень высокая готовой продукции, если ты понимаешь, о чём речь, — вступил в разговор Ахмад. — А сейчас же все предприятия на хозрасчёте…
— Да, — перехватил инициативу Шанцев. — Ахмад пришёл и говорит: «у нас такая-то номенклатура убыточная». А она не может быть убыточной.
— Почему? — решил сразу уточнить я.
— Потому что аналогичные артикулы из аналогичных материалов не убыточные. Ахмад провёл анализ себестоимости и выяснил, что расход листового металла в убыточном артикуле сильно выше, чем в аналогичных.
— Все эти артикулы в одном цеху выпускаются? — спросил я.
— Нет, в разных.
— Вы с руководством цеха уже общались по
