тоже казалось логичней, что тяжкие преступления происходят под покровом ночи. Темнота надежно укрывает злоумышленников. А творить преступления на свету — крайняя степень наглости. Хотя мы все, за исключением следователя, могли рассуждать на подобные темы лишь теоретически.
Тем временем следователь на пару с письмоводителем, вооружившись лупами и ещё какими-то приспособлениями, обшаривали комнату, залезая во все углы. Однако следов и отпечатков не обнаружили. Это было ясно по разочарованным физиономиям представителей закона. Орудие убийства тоже не нашлось, убийца унес его с собой.
— Следов борьбы нет, — задумчиво сказал Зиммель, вновь приблизившись к кровати, — Значит, ее убили по сне. Обратите внимание на края раны.
Он поднес лупу к шее тети Годории. Смотреть на это было слишком жутко.
— А как долго будет длиться ваше расследование? — спросил Трауб. — Нельзя же оставлять тело в таком виде.
Зиммель развел руками:
— Дело очень сложное и запутанное, господин граф. Пока ничего обещать не могу.
Он осторожно завернул край одеяла. Приоткрылась нижняя часть тела покойницы. Ночная рубашка была задрана и измята…
— Мда, все хуже и хуже, — пробормотал Зиммель. — Разве труп не осматривали полностью?
— Я… я подумал, что это не обязательно, — признался доктор.
— Придется нам с вами заняться этим теперь. Думаю, остальным господам лучше не смотреть.
Мы отошли к окну, пока доктор и следователь осматривали тело несчастной тети Годории. Мне было не по себе, жутко подумать, что ее, возможно не просто лишили жизни. Убийце даже этого показалось мало?
— Вы считаете, ее обесчестили перед смертью? — приглушенным голосом спросил Трауб.
— Безусловно. Тут никаких сомнений. Видимо, поэтому тело сместилось. А полотенце к ране преступник прижал, чтобы не пачкаться в крови.
— Несчастная Годди! — воскликнул Мариос. — Каким же злодеем надо быть, чтобы сперва изнасиловать женщину, а потом зарезать!
— Скорее всего, жертву обесчестили уже после убийства, — уточнил Зиммель. — Жаль, преступник не оставил никаких следов. Ну, я имею в виду, какой-нибудь волосок, например. Очень бы пригодилось в расследовании.
Он снова прикрыл труп одеялом и в очередной раз окинул комнату взглядом. — Так вы говорите, ничего не украдено?
— Похоже, ничего. Хотя сложно судить. Лично я ни разу не был здесь. Может, мой племянник?..
Я ответил:
— Последний раз я заглядывал к тетушке зимой. Она тогда выбирала, какую гравюру повесить на стене и захотела, чтобы я помог выбрать. По-моему, все на месте. Но точно не скажу. Ее горничная может сказать точнее. Вдруг пропало что-то из драгоценностей…
Злополучная горничная, которая утром обнаружила мертвое тело в спальне, долго оглядывала шкаф и шкафчики, шкатулки и футляры. Наконец тяжело вздохнула, всхлипнула и произнесла плачущим голосом:
— Пропало ожерелье с изумрудами и жемчугом. Госпожа Годория так его любила… Но носила редко. Наверняка, на день рождения графини Джейни надела бы. Ожерелье хранилось вот в этом футляре. А теперь там вот что...
Она поднесла обтянутый черным бархатом длинный футляр к столику, приоткрыла и наклонила. Из футляра блестящей змейкой выскользнула массивная медная цепь и тяжело опустилась на поверхность.
— Вы только сейчас обнаружил подмену?
— Конечно, только что. Разве я не доложила бы о таком своей госпоже!
— А в последний раз когда его видели?
Горничная устремила взгляд в потолок, пошевелила губами, вспоминая…
— Ах, у меня все смешалось в голове… Недели две назад я просто протирала футляры с украшениями, но не открывала их. А само ожерелье видела… Да, во время новогодних праздников. Тогда госпожа его надевала.
— Получается, неизвестно точно, когда оно пропало?
— Получается так.
— Ладно, с вами я ещё побеседую по душам. Передайте там дворецкому или управляющему, чтобы вся прислуга собралась для опроса. А мы пока ненадолго осмотримся во дворе.
Горничная промокнула покрасневшие веки платком и вышла. Мы же по указанию маленького следователя, который с каждой минутой становился все решительней и самоуверенней, выбрались наружу через северный вход.
— С утра дверь была закрыта на засов, как обычно, — сказал я. — Утром я гулял по парку. Главный вход и боковой вход для слуг тоже на ночь запирают.
— Понятно. Эти сведения нужно будет уточнить.
Обогнув замок, мы довольно скоро оказались у кованых ворот. Сейчас они были заперты, привратник лишь пропустил экипаж, в котором приехали следователь и помощник. Зиммель, задрав голову, внимательно рассматривал высокую изгородь. Ту самую знаменитую кованую изгородь, которая с незапамятных времён защищала замок Ровенгросс. На первый взгляд это было элегантное произведение кузнечного искусства, поражающее изысканностью декора. Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что все эти изысканные завитушки, металлические соцветия, листья и стебли покрыты острыми шипами. Даже прикоснуться к ажурной решетке рисковано. Не говоря уж о том, чтобы попытаться перелезть через нее. Такое сооружение позволило отказаться от рва с водой. А самый верх изгороди и вовсе выглядел крайне угрожающе, ощетинившись заточенными на концах прутьями.
— Да уж, вряд ли кто-то посторонний рискнёт пробраться в замок без приглашения, — подвёл итог молчавший до сих пор письмоводитель.
Нам пришлось потратить много времени, чтобы обойти всю огороженную территорию вокруг замка. Нигде ни малейших следов вторжения, ни одной лазейки.
***
Доктор Бэнчер не ошибся в своих прогнозах. Не зря же столько лет пользовал наше семейство. Отец проснулся ближе к вечеру, отдохнувший и относительно бодрый, насколько это вообще возможно в сложившихся обстоятельствах. И сразу стало понятно, кто хозяин в замке, пусть и бывает тут в лучшем случае несколько раз в году. Он немедленно распорядился насчёт похорон. Их решено было провести послезавтра, тридцать первого числа, чтобы не совпало с предстоящим днём рождения. Тогда же он велел привести в порядок комнату покойной и ее саму.
— Но ведь следователь просил ничего не трогать... До того как приедет полицейский врач, — осмелился подать голос я. И вызвал настоящую вспышку гнева.
— Я сам потом разберусь с этим деревенским сыщиком! Мы не можем оставлять несчастную Годди в таком положении. Она этого не заслужила!
Горничные и слуги заметались по лестницам и коридору, и через некоторое время спальня обрела пристойный вид. Засохшие пятна крови исчезли, причесанная, тщательно омытая и благоухающая духами покойница в роскошном платье теперь мирно лежала на шелковом покрывале, окружённая цветами. По всей комнате тоже были расставлены большие вазы с цветами и тазы со льдом. Комната превратилась в роскошный футляр для красивой куклы, которая совсем недавно была живой женщиной.
Потом мы собрались
