class="p1">— А если всё же оскорбили? Приказали то, чего он выполнить не может.
— Если не может, так и не возьмётся, — отрезал охотник. — А коли взялся, так выполнит. По-своему, но выполнит. До того платы не возьмёт, а после возьмёт по справедливости. Око за око. Жизнь за жизнь. Если девка у тебя от вины мается, пусть дары к жертвеннику принесёт и прощения попросит. Если так ей легче станет.
— Тогда проводишь её? — не отставала Цапля. — А то дурная ещё чего вытворит или надумает себе.
Мужчина тяжёло вздохнул. Видно, он не привык дело иметь с настырными старухами, хоть и не первый год с ними близ одного поселения живёт. И всё же кивнул. А после вышел из хаты молча, только дверь за собой притворил. Будто и не заходил вовсе.
Ерга только тогда и вдохнуть смогла. А если с ним ещё и на жертвенник идти… Ну уж нет. Ни за что. Она и слова рядом с ним пискнуть боится.
— Цапля, — тихо окликнула старуху, устраиваясь рядом и помогая перебирать душицу, — а кто он? Ну, тот, кто заходил сейчас.
Цапля прищурилась, но вернулась к своему занятию, фыркнув.
— Лучше б ты, девка, с таким любопытством на кузнеца поглядывала, чем на Чужда.
— Да я просто любопытствую!
— Знаю я, как вы… Чужак он. Пришёл однажды со стороны, да и обосновался в Родничках. Дом построил в лесу, с местными пушниной да мясом обменивается. Своим совсем не стал, но за столько лет к нему уже все обвыкли, как и ко мне когда-то. Не совсем свой, но и за чужого считать уже как-то неловко. Никто с ним близкой дружбы не ведёт, но я-то знаю, что неплохой он мужик. Нелюдимый просто. А так и на бабкино ворчание зла не держит, и поможет, коли беда. До меня порой и не дойти бывает, как мороз страшный, снег али по весне мосты затопит, так меня не раз Чужд спасал. Он ни мороза, ни снега не боится. Обход свой делает изо дня в день. Всё, что мы знаем, так это что вряд ли он совсем уж издалека пришёл. Знает, как к духам нашим обращаться, особенно к хозяину леса. С жрецами нашими он отстранённо держится, сам ходит. Да и правильно. Кто, как не он, должен знать, как божеству лесному на поклон идти? Никто так близко к нему не живёт, как Чужд. Так что, дорогая моя, отправлю тебя с ним. Он и приглядит, и подскажет, как правильно виниться.
И, кивнув сама себе, Цапля начала методично толочь в ступе листья крапивы.
Ерга задумчиво повернула голову в сторону двери.
6. Чем дальше в лес
Разумеется, ждать помощи Ерга не стала. Было ли это глупо? Очень. Такое же глупое решение, как и её требовательный приказ, обращённый к духу. Но девушка не могла представить себе, что придётся ждать помощи от незнакомца, слушать вопросы, а то ещё Чужд отчитает её за невероятную глупость. Лучше было совершить сейчас ещё одну, чем подвергнуться такому унижению.
Так что снова ночь скрывала тонкую девичью фигурку, пробирающуюся по тропке в глушь. Двигаться приходилось осторожно, почти на ощупь, осторожно находя нужный путь, которым всё поселение ходило к идолу. Было страшно, очень страшно, но Ерга шла, спрятав в кармане у бедра ломоть хлеба, мяса, пузырь молока и несколько яиц. Будь у неё время и хорошие ткани, вышила бы господину леса что-то от себя, но пока ограничилась сытностями.
В отличие от прошлого раза, сейчас продвигаться было куда легче. Белые камушки на тропе даже в сумраке отражались в свете звёздного неба, указывая дорогу, а ветви и кустарники не хватали за подол каждый миг.
Зима всё ещё неотвратимо приближалась, но на сей раз Ерга была готова к прохладной ночи. Плотные многослойные ткани платья приятно согревали, как и меховая накидка, от которой исходил приятный аромат костра и нагретой кожи. Девушка с удовольствием куталась в неё и ощущала, будто бы крепкие объятия окружают её.
Даже обидно, что путь от родного поселения к идолу был так дорог и тяжёл, в то время как от соседнего поселения до него, казалось, рукой подать. А ведь в Родничках даже не поклонялись ему так, как в поселении Ерги.
Наконец она предстала перед ним. Всё та же огромная фигура зверя, озарённая отражённым лунным светом. Распахнутая пасть угрожающе чернела, чернели острые клыки, белым отливали когти на размахнувшейся в атаке поднятой лапе.
Девушка медленно приблизилась к идолу и опустилась на колени, не опасаясь промёрзшей земли. Достала из-за пазухи подношения и опустила их к лапам божества, и так и осталась сидеть у его лап, не зная, как подступиться дальше. Она знала некоторые ритуальные песни, танцы, заговоры, но представить не могла, как повиниться перед ним. К тому же, какое-то внутреннее упрямство не отпускало её. Она всё ещё жаждала, чтобы высшая сила разорвала её обидчика в клочья, даже пусть то стоит ей жизни. Он заслужил её ярость.
Лес охватила тишина. Даже удивительно, насколько шумным был лес в иные часы и как он затихал в этом месте. Словно бы боги ценили только мёртвую тишину. Или словно бы этот идол не принадлежал миру живых.
Ерга медлила. Она должна была повиниться. Должна была отозвать назад неосторожное требование. Язык, однако, ей не подчинялся. Никак не могла она произнести вслух слова, которые могли разорвать её крохотную надежду на то, что её семья будет отомщена.
— Что я делаю? — девушка прижалась лбом к идолу, кожей ощущая резную поверхность, имитирующую шерсть. — Зачем я вообще сбежала тогда? Я ведь знала… я чувствовала, что она не побежит следом. Самовлюблённая избалованная девчонка… Даже сейчас пытаюсь только спасти свою шкуру!
Тело трясло от тихой ярости. Ерга с силой ударилась лбом о древесину, так, что из глаз брызнули облегчающие боль слёзы.
— Лучше уж и правда… Тогда и у Цапли не будет лишнего рта, и моя семья будет отомщена. И моя жизнь будет иметь смысл.
Тихое рычание за спиной было ожидаемо на сей раз. И снова оно вызвало страх в душе Ерги, но девушка не сдвинулась с места. Вот так. Если её кровь прольётся у лап идола, божество не сможет не исполнить её последнюю волю. Пусть князь умрёт страшной смертью. Пусть зверь настигнет его или болезнь, но он должен мучиться так
