На этот раз она оказалась подготовленной.
– Да. Я помню, как пришла в себя в больнице. Я не помню самой автокатастрофы… и как меня привезли в больницу. Специалисты говорили, что со временем я смогу вспомнить то, что происходило до автокатастрофы. Но пока этого не случилось. Я потеряла несколько недель моей жизни.
– Если не считать амнезии, ты не пострадала? – Его пальцы коснулись ее плеча. Несмотря на плотный костюм для подводного плавания, Джемме показалось, что ее обожгло.
– Нет, мне повезло, – немного хрипло сказала она. Ее сотрясала дрожь.
– Не вижу никакого везения. Поймали ли полицейские преступника?
– Нет. – Джемма не ожидала, что он будет тревожиться и возмущаться. Она чувствовала себя ужасно. Но тут же ей вспомнились депрессия отца и слезы матери после смерти Мэнди. – Теперь ты можешь понять, зачем мне нужны деньги?
– Что ты будешь делать, когда уедешь со Стратмоса?
– Мой агент что-то для меня подыскивает. – У Джеммы было несколько предложений, но она не спешила заключать очередной контракт. Она не знала, долго ли пробудет на Стратмосе, пытаясь узнать правду о смерти сестры.
– Твой контракт не будут продлевать. Я не хочу, чтобы ты здесь находилась.
Ну что ж, по крайней мере, честно. На то, чтобы выяснить правду, у нее осталось меньше трех недель.
– Я понимаю.
* * *
Прошло два дня, и за это время она ни разу не видела Анджело. В среду утром Джемма отдыхала на открытом воздухе, возле бассейна с подогревом, загорая под мягкими лучами раннего утреннего солнца. Она слышала, что Анджело иногда купается здесь после завтрака.
Огромные стеклянные щиты заслоняли бассейн от непредсказуемого осеннего ветра, не мешая любоваться Эгейским морем. В центре бассейна, под струями трех высоких фонтанов, виднелась мраморная четверка лошадей с золотистыми крыльями.
Молодой официант принес Джемме высокий стакан с розовым зонтиком и вишнями на специальной палочке для помешивания коктейля. Рядом с ней раздался знакомый голос:
– Значит, вот где ты прячешься!
Джемма напряглась. Она пожалела, что на ней только крошечное бикини со слишком маленьким топом. Пряча глаза за солнцезащитными очками, она сказала:
– Ты искал меня? Неужели у тебя нет занятий поважнее?
Анджело махнул рукой.
– Ты мне сказала, что находишься здесь ради денег. Верно?
– Да-а, – протянула она. Почему его взгляд стал жестким, как камень?
Он уселся в шезлонг рядом с ней. Их разделял только низкий столик со стеклянной поверхностью, на котором стоял ее напиток.
– Я только что узнал, что ради этого контракта ты согласилась на меньшее жалованье. Мне интересно знать, почему. Как ты могла такое себе позволить, когда всего пару дней назад кричала о расходах на лечение?
– Я согласилась на меньшее жалованье, потому что отчаянно нуждалась в деньгах. У меня не было постоянной работы.
Он недоверчиво посмотрел на нее.
– Когда-то ты мне сказала, что у экзотической танцовщицы всегда есть работа. Если у тебя не было работы, почему ты стала петь? Почему не стала танцевать?
– Э-э… я больше этого не делаю. Я люблю петь. – Это, по крайней мере, было правдой. – А за пение платят больше.
– Что это такое? – резко спросил он.
Она повернула голову. Он сердито смотрел на стакан, который принес официант. Она нахмурилась, ее озадачила его свирепость.
– Тебе нельзя пить перед выступлением.
– Даже фруктовый сок? – колко спросила она. Похоже, он еще сомневался. Джемма взяла стакан и протянула ему. – Вот, понюхай.
– Очень умно. Если даже я его понюхаю, это мне мало поможет… учитывая, что твой любимый напиток – водка. Тем более что коктейль сильно пахнет ананасом.
Мэнди всегда была неравнодушна к водке…
– Мой единственный недостаток, – наконец сказала Джемма.
– Единственный? – Его улыбка напоминала оскал акулы. Он поставил стакан на столик и придвинулся к Джемме.
Его глаза зачаровывали ее. Голубые, редкого оттенка глаза, почти бирюзовые, окаймленные слишком длинными для мужчины ресницами. Изогнутые темные брови. Без сомнения, Джемма никогда не видела мужчины великолепнее Анджело Аполлонидеса. Жаль, что он не в ее вкусе.
– Единственный, что сейчас пришел мне в голову, – беззаботно сказала она. – Если хорошенько подумать, возможно, найду еще пару.
Он сжал губы.
– Попытайся. Ты найдешь столько недостатков, что не сможешь их запомнить. Например, лживость.
У Джеммы перехватило дыхание.
– Когда я солгала? – Неужели он понял? Боже! Что он сделает, если обнаружит…
– Ты согласилась на меньшее жалованье! Значит, ты мне солгала и у тебя другие планы. Никогда не лги мне!
От облегчения Джемма почувствовала слабость. Она свирепо посмотрела на него.
– Я не лгу. Мне и вправду нужны деньги. У меня небольшой долг по кредитной карточке. – Долг составлял тридцать тысяч долларов и был далеко не маленьким.
– Слишком много покупок и вечеринок?
Если бы он только знал! Это Мэнди постоянно ходила на вечеринки, а Джемма предпочитала проводить свободное время на открытом воздухе. Гуляла. Занималась виндсерфингом. Или просто посещала концерты в парках.
Джемма поджала губы. Она и сама не понимала, куда исчезло столько денег.
– Три года назад у тебя не было долгов. У тебя были красивые драгоценности. – Он пристально посмотрел на кольцо на пальце Джеммы. Кольцо, которое Мэнди отдала ей перед смертью и которое Анджело, как он утверждал, купил Мэнди в Монако.
– Я не знаю, что со всем этим произошло, – честно сказала она.
– Ты не помнишь?
Она кивнула.
– Я был на редкость щедрым, – сказал он. – Не жалел денег ни на твои вечеринки, ни на покупки, которыми были битком набиты твои шкафы. Если бы ты вела себя правильно, то не оказалась бы в таком затруднительном положении.
– Ты имеешь в виду, если бы я все еще была твоей любовницей? Терпела твои требования, твои…
– Я думал, ты все забыла. Как же ты помнишь, каким я был требовательным?
– Все это написано в газетах, в разделах светской хроники. Как, по-твоему, я узнала о романе?
Он коснулся пальцем подбородка Джеммы, заставил поднять голову и взглянул ей в глаза.
– Значит, ты приехала сюда не только для того, чтобы заработать деньги и вернуть память? Но и для того, чтобы побольше узнать?
От прикосновения его пальца Джемме стало жарко. Надо держаться. Пусть Анджело и привлекателен, она не собирается поддаваться его обаянию.
– Я знаю, что ты за человек.
– Вот как? – Он поднял темную бровь.
– Я ничего не помню, но знаю, какое чувство ты у меня вызываешь.
– И какое же? – Он провел указательным пальцем по ее шее.
