Мое внимание привлекает ее отец. Фото нет, но я вижу, что когда-то он работал на одну из фирм моего отца. Как обычный сотрудник, не более, значит, в дела посвящен не был, не та должность. Мать медсестра. Всю жизнь трудилась в нашей городской больнице.
Зацепиться ровным счетом не за что.
— Кирилл, припаркуйся тут, — говорю своему водителю, и тот останавливается за углом школы.
Поодаль вторая машина, с сопровождением. Ребята не отсвечивают, но профессиональный взгляд может заметить слежку.
— Будут указания, шеф? — Кирилл смотрит на меня в зеркало заднего вида.
Протягиваю ему телефон, на экране которого фото Весты.
— Когда увидишь ее, поезжай следом.
— Слежка? — спрашивает серьезно.
— Нет, подъедешь и остановишься, мне надо с ней поговорить.
— Понял, — кивает и больше вопросов не задает.
У Весты сегодня четыре урока, и что-то мне подсказывает, что после того, как вчера я заявился в школу, вся она встала на уши. А так как охраннику я сообщил, к кому именно иду, вероятно, сегодня цветочек получит много вопросов на эту тему.
Веста слишком слаба, чтобы выдержать давление со стороны окружающих, тем более в таком объеме, и, скорее всего, едва закончится последний урок, она свалит.
Не проходит и пятнадцати минут после звонка с четвертого урока, как из ворот школы выпархивает цветочек и, спешно перебирая ногами, обутыми в туфли, которые больше подошли бы какой-нибудь нафталиновой библиотекарше, идет по тротуару в сторону остановки.
— Она, шеф, — сообщает Кирилл и едет следом за ней.
Когда мы равняемся, Веста замирает, со страхом глядя на мой автомобиль.
Чтобы не пугать ее, я сразу опускаю стекло:
— Здравствуй, Веста, — улыбаюсь.
Увидев меня, она дергается и прижимает к себе сумку, будто я воришка, который хочет отобрать у нее самое ценное.
Усмехаюсь ее страху, где-то в глубине души чувствуя, что не хочу видеть этот испуг на ее милом личике.
Выхожу из машины и подхожу к девушке, оставляя между нами расстояние в пару шагов.
— Здравствуйте, — Веста робко смотрит на меня, но видно, что старается держаться и не подавать виду, что напугана, вот только в этих играх она не сильна вовсе.
— Прошу, — освобождаю проход к машине и указываю рукой. Веста хмурится.
— Я не сяду, — старается говорить твердо, но голосок дрожит.
Склоняю голову набок и улыбаюсь:
— Веста, — качаю головой, — это всего лишь обед.
— За-зачем? — сжимается еще сильнее.
— Я хочу есть, — пожимаю плечами, стараясь накинуть на себя флер веселости, а то такими темпами мне придется ее ловить, чтобы не упала в обморок. — Ты не голодна? Я очень.
— Вы хотите поговорить по поводу Владимира? Мы же закрыли эту тему.
— Я просто хочу пообедать с тобой, Веста, — отвечаю с улыбкой. — Просто обед.
— Я не голодна, — трясет головой.
Меня все это начинает выводить из себя.
— Веста, — давлю на нее взглядом и наклоняюсь ближе, — садись. Иначе вместо обеда я сожру тебя.
Цветочек ойкает и закрывает рот, стоит так пару секунд, а потом устало роняет руки.
— Ладно. Хорошо. Поехали, — идет как на виселицу.
— Умница.
Пропускаю Весту вперед, пока она садится, осматриваю ее, сколько хватает взгляда.
В отличие от своей подруги, Веста явно одевается целомудренно, на мой вкус даже слишком. Прячется за шмотками? Старается казаться старше? Серьезнее? Думает, что за бабушкиными нарядами ее не заметят и не будут рассматривать?
Правильная училка в правильной одежде.
Бесполезно. Для того, кто положил на нее глаз, тряпки не преграда.Такое поведение только раззадоривает зверя внутри меня.
И от этого игра становится интереснее.
Глава 11
Цветкова Веста Егоровна
Я вляпалась.
Конкретно.
Хочется опустить стекло в этом красивом и дорогом автомобиле и проорать: «Помогите!»
Конечно, вероятность того, что мне придут на помощь, равна примерно нулю, но я хотя бы буду знать, что перед лицом смерти сделала все, чтобы себя спасти.
— Прекрати трястись, Веста, — спокойно говорит бандит.
— Я не могу, — признаюсь честно. — Оно само.
Шиловский усмехается. И надо сказать, делает он это неожиданно легко и даже искренне. Где-то в глубине души становится легче и я думаю о том, что, возможно, смогу сегодня вернуться вечером на мамины пирожки.
— Зачем вы приехали, Клим Миронович? — отваживаюсь спросить.
Шиловский поворачивает голову в мою сторону и смотрит на меня с нескрываемым интересом.
Хочется выйти из себя и прокричать, что я не какая-то зверушка в зоопарке, чтобы так на меня смотреть! Но вместо этого я сильнее вжимаюсь в дверь машины и обнимаю себя за плечи.
— Я же сказал, Веста. Я приехал, чтобы забрать тебя и пообедать вместе.
Я не исправляю мужчину, Веста так Веста, и... ну а то, что он мне тыкает, я уж как-нибудь переживу.
— Я по-прежнему не голодна, — выдаю дрожащим голосом.
— Аппетит приходит во время еды, — парирует Шиловский и опускает взгляд в телефон.
Когда машина паркуется у ресторана, я дергаю ручку двери на себя, но она не поддается.
Клим Миронович усмехается:
— Что-то ты слишком нервная, Веста.
— Нервишки шалят в последние дни, — выдавливаю улыбку.
Водитель выходит из машины и открывает мне дверь, но руку не протягивает и не касается, лишь отходит в сторону, чтобы мне было удобнее выйти. А вот Шиловский, наоборот, подходит ближе и подает руку.
Мне ничего не остается, кроме как вложить свою руку в его.
И сразу же цепкие сильные пальцы сжимают мои. Не больно, но так, что я понимаю: пытаться вырвать руку даже не стоит, он не отпустит.
Мы заходим в ресторан, где сейчас нет ни одного посетителя. Подходит красивая девушка хостес, приветствует нас, улыбается Шиловскому, явно пытаясь привлечь его внимание.
Я же сравниваю себя с ней.
Ну нет, этого вообще делать не следовало.
У девушки шикарные формы. Грудь, бедра, волосы ухоженные, грамотно нанесенный макияж. Я же худая, как селедка, волосы собраны в неизменный пучок, весь макияж — тушь да блеск для губ. Подержаться не за что, чего уж там. В моей внешности нет ничего выдающегося, я обычная училка.
Со мной носится серьезный бандит, и это говорит о том, что либо ему скучно и он решил поразвлечься таким образом, либо ему что-то надо от меня.
Кроме планшета и телефона в моей собственности разве что спортивные штаны и пара футболок. Брать нечего.
Шиловский выдвигает для меня стул, и я сажусь, бросая взгляд на вход.
Водитель, который привез нас сюда, заходит в зал и садится за столик при входе. Его никто не обслуживает, значит, это просто охрана и работники ресторана знают это. Еще один мужчина, которого раньше не было видно, становится у входа, на улице, и осматривается.
Выходит, ехали за нами.
Девушка приносит нам меню и удаляется, не забывая вилять бедрами, словно дефилирует по подиуму. Жаль, это остается незамеченным большим бандитом.
Клим Миронович принимается рассматривать страницы меню, я заглядываю в него и понимаю, что там только названия блюд, но нет ни одной картинки, а по названиям я практически ничего не могу понять, блюда мне не знакомы.
— Принципиально отказываешься посмотреть меню? — спрашивает Шиловский, не глядя на меня.
Я отвожу взгляд от мужчины и кошусь в окно. Становится не по себе. Ощущения такие, будто мне снова десять и я стою на ковре у директора, рассказывая, почему не пришла на контрольную. Я не могла рассказать, что его внук достает меня, что и в этот раз он забрал мой портфель, а после и вовсе забросил его крышу небольшой мастерской при школе, и мне пришлось лезть туда. Директор еще долго отчитывал меня за грязный внешний вид и за пропуск контрольной, а я молчала.
Сейчас бы тоже промолчать, но боюсь, с этим мужчиной не прокатит.
— Я ничего не понимаю в названиях блюд, — говорю тихо, но неожиданно даже для самой себя спокойно.
