Скажите, а что будет с Эль? Ее определят в какой-нибудь приют? — при этих словах сердце сжалось от жалости к малышке.
— Если не найдутся родственники или желающие приютить ребенка, то да, — с сожалением сказала Ада.
— Я поговорю об этом происшествии с бургомистром и шефом жандармерии. Думаю, выяснить, где и чей ребенок пропал, не составит труда. Девочка определенно принадлежит к состоятельной семье, это значительно упростит поиск. — Дамдин вопросительно посмотрел на жену. Та, ласково и понимающе улыбнувшись мужу, кивнула. — А пока она может остаться здесь.
— Спасибо, — с облегчением произнесла Ирина.
— Не благодари раньше времени, — сказал Дамдин, выходя из кухни.
— Пора и нам за работу, — Ада решительно поднялась и начала убирать со стола. — Скоро постояльцы зашевелятся. Но сначала нужно придать тебе росский вид.
— Какой вид? — искренне удивилась Ирина.
— Нужно, чтобы ты своим внешним видом не привлекала ненужного внимания. Твоя одежда…, - пояснила Ада.
Через двадцать минут Ирина, одетая в синее длиной до лодыжек платье с завышенной талией, сменившая кроссовки на балерины из своего бездонного рюкзака, крутилась перед зеркалом, стоя в хозяйской спальне. Маленькая Эль сидела тут же на стуле, наблюдая за преображением Ирины.
Ее знакомство с Аделиной состоялось тут же несколько минут назад. Девочка присела в реверансе и Ада ответила ей тем же.
— Можно посмотреть? — Ада взяла в руки Иринины джинсы и с интересом ощупывала материал и рассматривала швы. А ведь по сравнению с полученным платьем, украшенным по подолу ручной вышивкой, джинсы выглядят дешево, — подумала Ирина. — Но, надо признать, практично и удобно.
— Никогда ничего подобного не видела, — сказала между тем Ада. — У нас женщины носят в холодное время года под юбкой штаны из мягкой ткани. Но чтобы одни штаны! Это очень уж по-мужски. И шокирует с непривычки. Но выглядишь ты в них бесподобно!
— Ада, а кто такая мазовшанка? — неожиданно вспомнила Ирина.
— Полячка, — не отрываясь от изучения Ирининого свитера, ответила та.
— Вчера один паренек из посетителей назвал меня мазовшанкой, — Ирина оценивала свое отражение в зеркале. — Немкой в детстве дразнили, полячкой впервые.
— У нас все новое или необычное, как правило, из Польны идет. Люди по неведению все ранее невиданное польским или мазурским кличут, — пояснила Ада. — Неудивительно, что парень не сдержался, — Ада засмеялась, — ты его сразила наповал своими штанами!
Готовить завтрак и обслуживать постояльцев пришлось Аде и Ирине. Дамдин запряг зебру и куда-то срочно уехал сразу после утреннего разговора. Вернулся к обеду и уже не отходил от кухонного стола и печи. Повар он был первоклассным. Ирина только успевала мыть, чистить, нарезать, а позже вместе с Агнией подавать на столы.
Поднявшись к себе после обеда ненадолго отдохнуть, уставшая Ирина и непоседливая Эль, обнаружили посреди комнаты еще один сундук: деревянный, обитый коричневой кожей и чеканным металлом. По бокам сундука торчали две латунные ручки, а в замке — кованый ключ. Он с легкостью повернулся в замке, и Ирина откинула крышку. Сундук был полон детской одежды. Даже девушке, непосвященной в местные тенденции женской моды стало понятно, что одежда дорогая, из богато отделанной орнаментами и бисером ткани.
Эль обрадовано запрыгала вокруг сундука:
— Хочу надеть мой любимый сарафан! — провозгласила она.
— Эта одежда твоя? — удивилась Ирина, уже догадываясь, где пропадал ее новый работодатель полдня. Только зачем он сам поехал? Разве не проще было сообщить в… полицию, или что тут вместо нее?
Девушка помогла Эль надеть платье и мягкие кожаные башмачки, и с умилением смотрела, как маленькая кокетка закружилась по комнате.
Ближе к вечеру обеденный зал трактира был полон. Как рассказала Ирине Агния, кроме приезжих, к ним проходили провести вечерок и городские жители. Одну комнату всегда держали готовой для почтовых. Эти регулярно останавливались на ночлег четыре раза в неделю, их расходы оплачивала княжеская казна. Ирина поняла, что почте здесь придавали большое значение, и работала она очень исправно. Состоять на службе в почтовом ведомстве считалось очень почетно.
Когда ужин подошел к концу и гости начали заказывать только выпивку, в зале остался лишь бармен Ждан. Смена Агнии и Ирины закончилась. Они вымыли посуду и убрали кухню. Уставшая Ирина хотела уже подняться наверх, забрать Эль у Ады и отправиться в свою комнату, когда услышала в зале музыку. Ноги сами понесли ее на звуки задорной мелодии. В одном из углов обеденного зала находилось небольшое возвышение, на которое днем девушка не обратила внимания. Хотя предназначение его было очевидным. Сейчас на нем расположился небольшой ансамбль, состоящий из идеально сочетающихся по тембру струнных инструментов — балалайки и гитары, двух духовых — сурны и волынки. Рыжий конопатый парень лет двадцати виртуозно выбивал ритм на бубне. Он бил по инструменту пальцами и ладонями, локтями и коленями, и даже лбом, высоко подбрасывал его над головой или вращал вокруг туловища. Все это вызывало живейший интерес у зрителей, которые и сами хлопали в ладоши, придерживаясь ритма, подсвистывали и притоптывали. Ирина и раньше не упускала возможности ходить на концерты, дома имела неплохую коллекцию классической и современной музыки, но подобного сочетания музыкальных инструментов ей слышать не приходилось. Веселый озорной мотив поднимал настроение и заставлял забыть об усталости. Бубнист поменял свой инструмент на скрипку. Она запела и зарыдала в его виртуозных руках и душа Ирины запела и заплакала вместе с ней. Мелодия настолько захватила ее, что еще некоторое время после того, как скрипка замолкла, девушка сидела, не решаясь встать и уйти, нарушив этим очарование только что отзвучавшей музыки.
— Спасибо, — прошелестел вдруг чей-то голос у самого уха Ирины. Она резко обернулась и столкнулась взглядом с веселыми яркими как зелень за окном глазами парня, который только что подарил ей несколько чудесных минут.
— Мне? За что? — удивилась она.
— За восторг, который был написан на вашем лице все время моего выступления, — парень задорно подмигнул ей, его рот при этом расплылся в широкой улыбке.
— У вас много благодарных слушателей, — Ирина кивнула в зрительный зал.
— Я — Милен, — парень выжидающе застыл рядом.
— Ирина, — она кивнула на стоящий рядом стул.
— Тебя ведь не просто захватила красивая мелодия? — Милен с интересом пробежался по девушке взглядом. — В тебе чувствуется настоящая страстность. Ты слушать умеешь, — она, улыбнувшись, также открыто разглядывала его в ответ. Было в этом молодом двадцатилетнем парне что-то знакомое:
— Это ты вчера назвал меня мазовшанкой! — обвинила его девушка.
— Да, — расцвел парень. — Я не прав?
— Отчасти, — ответила Ирина. — Я, действительно, не местная, но не из Польны.
— А там, откуда ты приехала, все женщины ходят в мужских брюках и любят
