музыку? — с хитрой улыбкой на курносом веснушчатом лице спросил Милен.
— Абсолютно. Только музыкальные пристрастия у всех разные.
— Расскажешь? — с жадным любопытством спросил Милен.
— О брюках или о музыке? — рассмеялась девушка.
— О музыке, конечно, — прищурился он насмешливо.
Ирина предпочитала музыку слушать, а не говорить о ней. Но рассказывать Милену оказалось все же увлекательно. Она сравнила себя с первопроходцем, открывающим туземцам блага цивилизации. По мере ее рассказа удивление на лице Милена сменилось на восторг, а затем и на откровенное недоверие.
— Слышал я и более правдоподобные байки. Чтобы один человек выступал перед тысячами слушателей?! Это какую ж луженую глотку нужно иметь?!
Когда Ирина сказала, что можно слушать выступление певца, поющего в соседнем городе не выходя из своего дома, Милен уже просто с жалостью смотрел на свою собеседницу.
— Ну, хорошо, — наконец, сдалась Ирина, с трудом сдерживая смех. — Это, в конце-то концов, не имеет непосредственного отношения к музыке, а к технике. Ты лучше скажи мне, у вас клавишные инструменты есть?
Лицо Милена, которое могло бы служить учебным пособием для начинающего психотерапевта, опять вспыхнуло восторгом, будто Ирина обнаружила в его душе нужную кнопочку:
— Ты видела клавикорд? — с придыханием, как о любимой девушке, спросил он.
— А-а, так вы, видимо, фортепиано называете? — Ирина, откровенно развлекаясь, деланно равнодушным взглядом осматривала зал. — Не только видела, я семь лет училась на нем играть в музыкальной школе, — не смогла удержаться от хвастовства, чтобы посмотреть на новую вспышку эмоций на лице Милена. Хотя обычно не распространялась, что когда то потратила семь лет на учебу, а теперь к инструменту подходила редко.
— Ты сможешь научить меня играть на клавикорде? — Ирина хихикнула. Ждан, обслуживающий соседний столик приподнял бровь, окинув Милена неодобрительным взглядом. Музыкант перегнулся через столик и в порыве чувств, сжал руки сидящей напротив него новенькой симпатичной подавальщицы, и с надеждой заглядывая ей в лицо.
— У тебя есть на чем учиться? — спросила она парня, осторожно освобождая свою покрасневшую руку.
— Еще нет, но я обязательно заработаю на инструмент, — Милен страстно шлепнул по столу ладонью. — Знакомый купец обещал мне, как только я соберу нужную сумму, привезти его из Польны. Но он очень дорогой, — парень с сожалением вздохнул. А Ирина вздохнула от облегчения. Признаваться в том, что к инструменту подходит редко и без подготовки может выдать разве что стандартный набор «Собачий вальс» и «Цыганочку» после того, как парень возложил на нее большие надежды, не хотелось. Хотя с его-то талантами и желанием, только азы показать.
Поднималась к себе в комнату уже затемно, от усталости не осталось и следа. Вполне довольная прошедшим днем, новыми впечатлениями и знакомствами. Бессонница на этот раз не мучила, уже привычно прижалась к головке Эль щекой, уткнувшись в ее мягкие волосы, и обняв ее рукой, быстро заснула.
Зебра стояла в своем стойле, лениво помахивая кисточкой хвоста и шевеля большими округлыми ушами. Ирина протянула руку погладить яркие вертикальные полосы на шее. Они переходили в короткую стоячую гриву, отчего шея животного казалась очень толстой. Голос, раздавшийся из глубины конюшни, остановил ее:
— Не советую это делать, ханум. Иначе Морячок оставит вас без пальцев. — Из тени соседнего стойла показался пожилой мужчина. — Сегодня его очередь оставаться в стойле, и это его абсолютно не радует. Вынужденное заточение дурно влияет на его характер. — Увидев выглядывающую из-за спины Ирины Эль, поманил ее:
— Пойдем, покажу что-то забавное, — Эль с радостным любопытством на личике потянула Ирину за собой.
В соседнем загончике на куче соломы лежал новорожденный детеныш зебры. Мама зебра обнюхивала и облизывала его. Малыш делал безуспешные попытки встать на свои тонкие дрожащие ножки.
Эль восхищенно пискнула, но близко подойти не решилась. Жеребенок тем временем встал и тыкался мордочкой в поисках вымени.
— Вы сказали, что сегодня очередь Морячка оставаться в стойле, — Ирина вопросительно посмотрела на конюха. — Почему?
Он ухмыльнулся:
— Два самца в одном табуне, ханум. Не могут и дня прожить без того, чтобы не выяснять отношения. Держим их порознь, чтоб не покалечили друг друга. Сегодня Тур выгуливает их общий гарем, завтра Морячок.
— Я не вижу ни одной лошади в конюшне, они тоже на пастбище? — с момента встречи кареты, заряженной четверкой лошадей, Ирина не видела ни одной лошади в городе. И это ее несказанно удивляло. Даже ей, не сведущей в коневодстве, было очевидным преимущество лошадей перед зебрами в качестве транспортного и тяглового средства.
— Среди наших постояльцев не каждый день встретишь благородных господ, ханум, — ответил конюх, — а почтальон еще не прибыл.
Ирина с недоумением посмотрела на него:
— Вы хотите сказать, что на лошадях ездят исключительно благородные господа?
— Конечно, благородные животные для благородных господ. Разве в тех местах, откуда вы родом не так?
Ирина уже набрала полные легкие воздуха, чтобы выразить свое негодование несправедливостью и неразумностью такого подхода, когда внезапно возникшее воспоминание, заставило ее выпустить воздух, так и не проронив ни слова возмущения. Перед глазами встала яркая картинка последнего застолья по поводу дня рождения Славы, на котором подвыпившие Вадим, муж Славы, владевший новеньким ауди и Андрей, последние полгода считавший себя бой-френдом Ирины, до хрипоты в глотках обсуждали достоинства своих и недостатки чужих автомобилей. Вадим безуспешно пытался доказать Андрею, что его внедорожник с двумя сотнями лошадиных сил «на хрен в городе не нужен». «Понты» и «пешеходов топтать» — одни из самых безобиднейших нападок на амбиции и гордость Андрея, которые прошли бы литературную цензуру.
— Не совсем так, — с грустной улыбкой ответила она. — Лошади есть у всех. Те, что победнее, ездят на общественном транспорте, платят лишь за проезд, а некоторые могут себе позволить и до двухсот лошадиных сил.
— Табун в две сотни лошадей? — ахнул конюх. — Это ж сколько конюхов надо держать, а кормов? — удивление и восхищение мужчины было искренним.
— Мои соседи, например, два таких табуна содержат. Один принадлежит мужу, другой поменьше жене. А иначе, как они докажут свое право на благородство? — Ирина уже улыбалась, представляя своего соседа Журавлева, торопящегося как всегда на очередную бизнес встречу на лошадях, запряженных цугом? И его жену Анжелу, отправившуюся на шопинг или фитнесс, в открытой коляске, с вожжами в ухоженных руках.
Похоже, шокировать местное население причудами моего родного мира станет у меня любимым развлечением, — с удовольствием подумала Ирина.
За два месяца, прошедших с момента появления Ирины и Эль в трактире, жизненный уклад окончательно сложился. Благодаря широкому кругу знаний и увлечений, Ирина без труда нашла общие интересы с каждым работником. Хотя, главную роль сыграло искреннее желание влиться в новый
