это было суровой необходимостью, поэтому училась. Прошло два месяца, читать и писать научилась. Теперь, как могла, развивала скорость чтения. Примеры решала по-своему, а ответы сразу записывала их цифрами. Хозяин, узнав, что я обучаюсь грамоте, дал бумагу и чернила с перьями, а позже — книги. Я просила лирику. Чтобы поставить голос правильно, я читала вслух с выражением. Однажды мою декламацию услышал лорд и пригласил к себе. В библиотеке он показал мне стихотворение — философские раздумья, я прочла его, потом стали обсуждать понятие «добра» и «зла». Проговорили до позднего вечера. Он меня сказал:
— У меня возникло стойкое ощущение о Вашей образованности. Странно, что Вы не знали грамоту. Вы очень интересная собеседница. — Потом он еще, что-то говорил, голос его обволакивал, завораживал, в голове возникли четкие ощущения «ковыряния». Я старалась блокировать присутствие, закрываясь максимально. Хозяин это почувствовал, поморщился и отпустил. Я вернулась в свою комнату и продолжила занятия до глубокой ночи.
С утра носилась то со скотом, то с золой, но едва успевая. Повар позвал меня помочь, и последний камин в библиотеке не успела почистить. Когда я заканчивала чистить овощи зашла управляющая и потребовала, чтобы вычистили камин. Пришлось очень быстро идти с корзиной в библиотеку. Когда я уже несла золу и на обратном пути несла дрова, Лайя ударила меня по спине и назвала меня неуклюжей. Возмущение нарастало, я отправилась к хозяину в кабинет. Постучала, получив разрешение, вошла.
— Ваша Светлость, я хотела бы получить расчет. Когда меня нанимали, никто не сказал, что в этом доме на прислугу поднимают руку. — Хозяин удивленно поднял на меня глаза и спокойно сказал:
— Теперь все по порядку, Иса, не торопясь. — Я рассказала о том, как «прессовала» меня Лайя все это время и как сегодня меня ударила, обозвав. Он нахмурился и велел позвать Лайю. Через несколько минут пришла управляющая, облив меня потоком ненависти. Лорд сказал:
— На тебя, Лайя, поступила жалоба, что ты унижаешь и бьешь. Объяснись.
— Абсолютная ложь, Ваша Светлость. Меня оговаривают. — Тут у меня нервы не выдержали, я ядовито ляпнула:
— Я, полагаю, госпожа Лайла, что это не Вы, а лишь Ваша рука вне Вашего ведома ударила меня по спине, когда я несла дрова, не Вы определили меня скотницей в скотный двор, хотя искали горничную, не Вы своими придирками добились того, что я предпочитаю принимать пищу не как все на кухне, а в своей комнате и, наконец, не Вы определили мне неотапливаемую каморку, предназначенную для кладовой. Извините, при всем буйстве моей фантазии, распоряжаться в этом доме прав у меня нет. — Лорд грозно посмотрел на нее:
— Так ли это? — Лайя съежилась от его взгляда:
— Ваша Светлость, я могу все объяснить. Скотница ушла, туда нужна была служанка, я и переправила Ису, а что касается кладовой, так нет пока других комнат. — Я посмотрела на ее:
— Простите, лорд Хойвер, меня удивляет такое отношение к обслуге. Конечно, это люди низшего происхождения, но, по крайней мере, надо оговаривать с тем, кого нанимаешь круг его обязанностей. Да и скотником нужно работать мужчине, нет смысла доить коров — сколько молока я б не приносила, ни разу не видела, чтобы Вам его подавали или как-то перерабатывали. Да и смысл нанимать служанку, если не можешь ей создать нормальные условия существования? — Лайя посерела. Хозяин кивнул мне и сделал жест, чтобы я покинула кабинет. Я вышла. Теперь или меня выкинут, или ее.
Целый день крутилась то в кухне, то на скотном дворе, то опять пометала камины. Лайи не было видно. Вечером села читать. Особенно мне понравилось стихотворения барда Глоиса о любви. Стук в дверь прервал мое чтение. Меня вызывал хозяин. Я мысленно приготовилась к пинку из дома. Хозяин сидел в библиотеке и, когда я вошла и поклонилась, предложил мне присесть на стул и прочитать одно из стихотворений Глоиса. Я с удовольствием прочла и сказала, что как раз читаю этого поэта и восхищена его глубоким пониманием самой структуры любви, не как плотского увлечения, а любви, как некой душевной организации, гармонии. Хозяин улыбался, слушая мои рассуждения, потом неожиданно спросил:
— А что ты думаешь об увлечении мужчины женщиной? — Я задумалась. Потом спросила у него:
— А что думаете насчет этого Вы? — Он встал и подошел к камину. Я впервые смогла рассмотреть его. Высокий статный светловолосый мужчина, лет сорока пяти, с удивительными глазами цвета морской волны. Если в них вглядываться, то возникает ощущение погружения в какую-то глубину. Он смотрел на меня, не отрываясь:
— Я думаю, что увлечение — это первая ступень любви, и очень увлекательное чувство.
— Увлечение может нести в себе как вред, так и пользу. Так что назвать его увлекательным довольно сложно. — Лорд удивленно воззрился на меня. — Увлекаться можно некромантией, ядами, казнями, религией, лишь бы это увлечение не переросло в страсть и следующей за ней полной деградацией личности, в которой, по сути, ничего нормального, человеческого не остается.
— Интересное у Вас суждение, — он потер чистовыбритый подбородок, — я думал, Вы будете рассуждать о любви, а Вы о пороках и их рождении.
— Простите, милорд, это тоже одна из граней любви. Если же рассуждать об увлечении мужчины женщиной, то вначале необходимо рассмотреть ситуацию и личностей, в ней задействованных. Из ситуации всегда имеется множество выходов. — Лорд подошел и наклонился ко мне:
— Ситуация такая — некий лорд увлекается бедной необразованной служанкой. Каковы выходы? — Ой-ёё, кажись, встряла по самое немогу. Я отодвинулась, насколько позволяла спинка стула и ответила:
— Развитие предполагается следующее: 1. Служанка отвечает взаимностью, увлечение проходит, лорд ее оставляет с деньгами или разбитым сердцем. 2. Служанка отказывает, ее увольняют. 3. Служанка отказывает, но благоразумный лорд находит себе другое увлечение. 4. Служанка увольняется сама. Вы сами можете что-то добавить? — Лорд усмехнулся, чуть сощурив глаза:
— Конечно, с чего служанка решила бы отказать господину и кто бы ее отпустил? Почему ты решила, что лорд не найдет способ склонить служанку к взаимности? — Опа, я, кажись, попала, так хочется в свою скромную каморку, такую уютненькую, пусть и холодную.
— У каждого свое чувство собственного достоинства, Ваша Светлость. Одни могут попрать его ради выгоды, другие жизнь положат, защищая его. Все зависит от собственной нравственности, внутренних ценностей. А насчет уйти — так рабства нет, служанка — вольнонаемная, так что удерживать ее никто не имеет право. Разве я не права? — Лорд недовольно сморщился и отошел:
— Права. Только никто не отказывает лорду, не так ли? — он внимательно смотрел на меня.
— Просто лорд еще
