веткой.
Бабушка тихо смеялась в углу.
Наконец всем надоело спорить. Дядя Миша сказал:
– Я так считаю. Пусть своё мнение выскажет Петя. В конце концов, это ёлки – его.
Я сказал, что мне нравятся все пять ёлок.
– Вот и прекрасно! – сказал дядя Миша. – Ёлки Петины. Он доволен. Так в чём же дело, я не пойму!
Все согласились с дядей Мишей и начали устанавливать ёлки. Хотя это было не так легко сделать, но в конце концов ёлки установили. Потом принялись вешать игрушки. Правда, игрушек было мало, но всё равно я был очень доволен – пять ёлок все вместе в одной квартире.
Это ведь целый лес!
Потом пришёл Вовка взглянуть на ёлки.
Потом пришёл Алька из пятой квартиры.
Потом пришли Лёнька с Васькой.
Каждому я подарил по ёлке.
И мне осталась одна ёлка.
Я всё ходил вокруг неё и долго любовался ею, а потом вдруг представил себе, как стало пусто в том месте в лесу, где росли пять ёлок. Их вырубили для меня специально…
На следующий год я вырасту большой, и тогда не нужно мне будет ни одной ёлки. Хотя и сейчас я уже не малыш…
Повести
Моему отцу посвящается
Мой добрый папа
1
Я не хочу обедать
Я никогда не хочу обедать. Мне так хорошо во дворе играть! Я всю жизнь бы во дворе играл. И никогда не обедал бы. Я совсем не люблю борщ с капустой. И вообще я суп не люблю. И кашу я не люблю. И котлеты я тоже не очень люблю. Я люблю абрикосы. Вы ели абрикосы? Я так люблю абрикосы! Но вот мама зовёт меня есть борщ, мне приходится всё бросать: недостроенный дом из песка и Раиса, Расима, Рамиса, Рафиса – моих друзей, братьев Измайловых. Мой брат Боба любит борщ. Он смеётся, когда ест борщ, а я морщусь. Он вообще всегда смеётся и тычет себе ложкой в нос вместо рта, потому что ему три года. Нет, борщ всё-таки я могу съесть. И котлеты я тоже съедаю. Виноград-то я ем с удовольствием! Тогда и сажают меня за рояль. Пожалуй, я съел бы ещё раз борщ. Только бы не играть на рояле.
– Ах, Клементи, Клементи, – говорит мама. – Счастье играть Клементи!
– Клементи, Клементи! – говорит папа. – Прекрасная сонатина Клементи! Я в детстве играл сонатину Клементи.
Папа мой музыкант. Он даже сам сочиняет музыку. Зато раньше он был военный. Он был командиром конников. Он скакал на коне совсем рядом с Чапаевым. Он носил папаху со звездой. Я видел папину шашку. Она здесь у нас в сундуке. Эта шашка такая огромная! И такая тяжёлая! Её даже трудно в руках держать, не то что махать во все стороны. Эх, был бы папа военный! Весь в ремнях. Кобура на боку. На другом боку шашка. Звезда на фуражке. Папа ездил бы на коне. А я шёл бы с ним рядом. Все мне бы завидовали! Вон смотрите, какой Петин папа.
Но папа любит Клементи.
А я не люблю. Я люблю строить дом из песка, и друзей люблю, четырёх братьев: Расима, Рафиса, Раиса, Рамиса. Что мне Клементи!
Я играю. И спрашиваю:
– Не хватит?
– Играй ещё, – говорит мама.
– Играй, играй, – говорит папа.
Я играю, а брат сидит на полу и смеётся. В руках у него заводная машина. Он оторвал от машины колёса. И катает их по полу. И это ему очень нравится. Никто ему не мешает. Не заставляет играть на рояле. И потому ему очень весело. Плачет он очень редко. Когда у него что-нибудь отнимают. Или когда его стригут. Он совершенно не любит стричься. Он так и ходил бы всю жизнь лохматый. На это он не обращает внимания. В общем, ему хорошо, а мне плохо.
Папа с мамой слушают, как я играю. Брат катает по полу колёсики. За окном кричат четыре брата. Они кричат разными голосами. Я вижу в окно: они машут руками. Они зовут меня. Им одним скучно.
– Ну всё, – говорю я, – всё сыграл.
– Ещё разик, – просит папа.
– Больше не буду, – говорю я.
– Ну пожалуйста, – говорит мама.
– Не буду, – говорю я, – не буду!
– Ты смотри мне! – говорит папа.
Я пробую встать. Убираю ноты.
– Я сотру тебя в порошок! – кричит папа.
– Не надо так, – говорит мама.
Папа волнуется:
– Я учился… я играл в день по пять-шесть часов, сразу после гражданской войны. Я трудился! А он?.. Я его в порошок сотру!
Но я-то знал! Он меня не сотрёт в порошок. Он так всегда говорит, когда злится. Он даже маме так говорит. Как может он нас в порошок стереть? Тем более что он наш папа.
– Не буду играть, – говорю я, – и всё!
– Посмотрим, – говорит папа.
– Пожалуйста, – говорю я.
– Посмотрим, – говорит папа.
В третий раз я играю Клементи.
Наконец-то меня отпускают! Мой брат Боба идёт за мной. Он растерял все колёсики. И ему теперь скучно.
На дворе меня ждут четыре брата. Они машут руками, кричат. Мой дом из песка разрушен. Весь труд мой пропал даром. И всё из-за борща и Клементи! Дом разрушил Рафис – младший брат. Он плачет – братья его побили. Нечего делать! И я говорю:
– Ничего. Новый дом построим.
Я веду всех в магазин к дяде Гоше. Дядя Гоша – папин знакомый. Он нам всё отпускает в долг. Он записывает на листке наш долг, а потом папа платит ему. Так хорошо! Папа так и сказал: отпускай им всё. Что они захотят. Сколько им угодно.
Вот приходим мы в магазин. Дядя Гоша нам отпускает конфеты. Мы можем есть их, сколько хотим. Потом папа за всё заплатит.
Раис говорит:
– Я уже всё съел.
Мы опять идём к дяде Гоше. И набираем ещё конфет.
Он говорит:
– Не много ли? Приходите ещё.
– Непременно придём, – говорим мы.
Во дворе нас окружают ребята. Мы раздаём всем конфеты. Нам не хватает на всех конфет. Например, Керим без конфет. Маша Никонова и Сашок.
Мы опять идём к дяде Гоше.
– Пожалуйста, – просим мы, – извините. Но нам тут не хватило конфет. Что же делать? Мы очень расстроены. Нам нужно ещё чуть-чуть конфет. Чтобы всем хватило.
– Зачем чуть-чуть! – говорит дядя Гоша. – Берите! И приходите ещё.
Он даёт нам конфет, и все довольны. Теперь всем ребятам хватило конфет.
На улице стало уже темнеть. Фонари зажглись.
